Страница 21 из 84
— А неуспевающих как отчислять? — усомнилась Любка. — Обидятся и разболтают про спецподготовку кому не надо.
— А мы не будем отчислять. Просто тех, кто не тянет, переведем в одну группу — и выведем ее из серьезных дел. Они будут считать, что по-прежнему в КИМе, а на самом деле будут просто пионерами. Если и болтанут потом чего — скажем, наводили секретности для интересу, вроде такая у нас была игра. В эту же группу и детей революционеров стоит определить, которых туда будут привозить.
— Нормально, — оценил Димка. — Товарищ Артем из Берлина вернется, а у нас уже новая группа разведчиков подготовлена.
— А не факт, что он вернется, — ровным голосом сообщил Колька. — Я ему посоветовал там остаться. И маме то же самое сказал. Они обещали подумать.
— Колька!
— Что — Колька? Мы товарищу Артему крепко помогли информацией, в результате он и сам уцелел, когда чистили ВЧК от фракционеров, и маму сумел из-под удара вывести за границу. Но товарищ Артем — не политик. Командир особого отряда ВЧК по борьбе с бандитизмом — это он еще потянет, а в политике его съедят. Примкнет к кому не надо и сгинет в очередной чистке. Если что, пусть лучше послужит революции за границей.
У Любки вдруг понимающе сузились глаза.
— А твоя мама — она случаем не в Иностранный Отдел переведена, а Коленька?
— Я этого не говорил. А вы этого не слышали.
— И чьи мы тогда разведчики, если товарищ Артем не вернется? — недоуменно спросил Димка.
Колька криво усмехнулся:
— Группы старых большевиков, чьи же еще. Они революцию начинали, кому доверять, если не им? Товарищ Артем оставил надежного человека для связи. Но он будет знать только меня. Извините, ребята, в партию сейчас много всяких налезло, как бы до нас не добрались. Всеми рисковать я не имею права. И насчет всех… Левка, тебе с нами в трудовую школу не стоит идти. Ты же музыкант. Ты своей музыкой партии больше пользы принесешь, чем мы все своей разведкой. Есть в Москве курсы при консерватории, общество старых революционеров тебе направление даст и стипендию назначит, через Соцвос оформят, все чисто будет, никто не подкопается…
Левка задумчиво опустил голову.
— Левчик, мы все равно разойдемся своими путями через два года, — настойчиво сказал Колька. — Просто ты — первый. Ты делу революции отдал столько сил, что не всякому взрослому по плечу. Нам тебя упрекнуть не в чем.
— Прав Колька, — пробормотал Марат. — Пора уж тебе пожить мирной жизнью. И мне легче будет. У меня же никого, кроме тебя, нет. А ты когда уходил играть на ночные пьянки руководства ВЧК, ты же по лезвию ножа там ходил! А я же…
Марат сглотнул и замолчал. Потом достал из кармана небольшой пистолет и неловко сунул в ладошку Левке.
— На всякий случай, братишка, — со смущенной улыбкой пояснил он. — Это я… с одной эсеровки-боевички снял. Все рвалась на митинг с товарищем Кировым, ну и… он дамский, но для скрытного ношения самое то.
Левка ответно усмехнулся. Сунул руку в карман. Блеснули на весеннем солнце костяные накладки на рукоятке изящного револьвера.
— Лариса Рейснер, — пробормотал Левка. — Красивая была женщина, буйная. Валькирия революции. Она на людях предпочитала вообще-то маузер, а этот у нее для души был… и для спальни еще. Но выпила сильно и потеряла. А я там внизу играл как раз… Держи, Марат.
— Ну, началось… — протянула Любка. — Митя, тебе пушку подарить?
— А давай! — обрадовался Димка.
— А утащишь?
— От тебя — хоть трехдюймовку!
И осекся Димка, замолчал растерянно. Потому что Любка действительно протянула ему свой «бульдог», который ей минимум дважды спасал жизнь.
— Так я, так мне ж нечем… — пробормотал он в смятении.
— Дурачок ты, Митя, ничего в жизни не понимаешь. Держи, пока не передумала.
— И-и, хором! — радостно скомандовал Колька.
И над Грязнушкой грянуло весело и звонко:
— Тили-тили-тесто, жених и невеста!
А потом они просто плакали перед расставанием. Потому что революция — она такая, в ней слезы и радость рядом, а смерть так и вовсе всегда над головой.
Конец первой части