Страница 16 из 84
Глава 6
6
В год, последовавший за «просьбой» товарища Артема, дни свернулись в тугой клубок да как покатились! Множество дел навалилось на детские плечи ребят, да таких, что и взрослые не вынесут, и самым трудным, требующим времени и смертельно опасным делом был сбор сведений о руководителях ВЧК да разных партийных товарищах. Казалось бы — делов-то? Прогуляйся по указанному адресу, потолкайся по дворам да послушай, что о начальстве жители судачат, вот тебе и информация. Ага, легко сказать. Оказывается, обзавелись уже руководители личной охраной. Не все, но детям и одного раза чуть не хватило, чтоб засыпаться. Хорошо, неопытные еще были охранники, из рабочих да крестьян. Вот если б бывший полицейский попался, не унесли б ног. А ребята и бывших полицейских потом в охране углядели, и много чего еще удивительного. Как ухитрились? А проснулись вдруг в ребятах и ловкость необыкновенная, и навыки, очень странные для бывших бродяжек. Причем навыки один другого хлеще. То подало голос их неизвестное будущее. Вовремя подало, но уж очень странно. Как высказался недоуменно умница Димка, чтоб это всё взрослым уметь, это надо ж быть одновременно, если касаемо его, профессором математических наук, вором, гимнастом цирковым из самых бесстрашных, артистом подлого жанра травести и мастером неведомого в России хитрого кулачного боя. А ведь так в жизни не бывает же? А у Любки и того страннее набор получался. Любка, ко всему прочему, иностранкой в своем туманном будущем смотрелась, только непонятно, какой именно, потому что одинаково легко понимала все европейские языки и пару каких-то азиатских. И что она вытворяла, иногда у ребят в голове не укладывалась. Одна только ее тайная поездка в личном поезде товарища Троцкого заставила у друзей кровь в жилах заледенеть. А ей хоть бы хны. Она потом и в багажнике машины самого товарища Воскресенского каталась до его роскошной, очень непролетарской дачи, и в салоне мадам Брик в качестве девочки на побегушках отиралась. Много наслушалась в салоне о большевистских начальниках, еще более нагляделась, с тех пор и поселился в ее глазах злой огонек. Так что много ценных да тайных сведений доставили товарищу Артему, иногда таких, что закаленный большевик только хрипел да за наган хватался — это когда про своих непосредственных начальников кое-что узнавал.
Почти все свободное время занимали у ребят дела тайные, так и без них дел хватало, и одно опять же товарищ Артем притащил. Пришел как-то и заявил смущенно, что претензии ему высказали товарищи по партии насчет детской коммуны под руководством товарища Инессы. Мол, понятно, что экспериментальная, очень хорошо, что имени Коммунистического Интернационала — но почему такая маленькая? Пять детей всего. Это и не коммуна получается, а семья не из самых многочисленных. Мол, не устраивает ли таким хитрым образом товарищ Артем сладкую жизнь своей молодой да красивой помощнице? Мол, не началось ли буржуазное разложение у товарища Артема?
Колька, как про обвинения услышал, аж зубами скрипнул. Много чего они разузнали в своей тайной работе и про группу старых большевиков тоже. И что происхождением они почти все или бывшие дворяне, или интеллигентские чада, или детки купцов первой гильдии. Но даже если из рабочих-крестьян — проживали много лет по заграницам, горя российского народа не хлебнули. И что в советской, рабоче-крестьянской Москве — вот странно, да? — все как один имели домработниц, личных водителей, секретарей да адъютантов, отдыхали да лечились в спецсанаториях, проживали в роскошных дачах, отобранных у царских прислужников… Так им ли возмущаться⁈
Но ничего не сказал Колька. Димка — тот много чего сказал, но он такой, чем недоволен, так сразу вслух, а Колька молчалив. Только кивнул да согласился, что правы товарищи старые большевики, не дело это, когда коммуна из пяти послушных ребятишек состоит. И, не успела товарищ Инесса ресницами своими черными хлопнуть, появились в роскошной квартире еще полтора десятка чумазых созданий. И их всех требовалось отмыть, от вшей избавить да от кожных болячек, откормить, приучить к порядку и отучить от криков да толкотни — да за парты усадить. И кто этим всем занимался? Уж точно не товарищ Инесса. Товарищ Инесса только и смогла, что повариху для коммуны нанять, так и ту ребятам пришлось жестко отучать от воровства из детского довольствия. Но ничего, распределили ребята меж собой пополнение, зубы сжали и справились.
И, кроме всего этого, у них еще и учеба же была по гимназической программе. Мало ли что много знали благодаря своей необычной памяти? Много, да не все. Ненужное имеет обыкновение из памяти улетучиваться, вот и половина предметов у ребят совершенно в головах не задержалась, а им вообще-то экзамены скоро в ближней семилетке держать.
А кроме учебы, тренировки проводили — гимнастические и всякие другие, из особо секретных. Потому что знать — это одно, а чтоб сделать, мышцы требуются тренированные, глазомер безошибочный, дыхание мощное и гибкость навроде обезьяньей. И меткая стрельба в тех тренировках занимала ничтожное место. Как сказал Колька, если началась стрельба, значит, задание провалено.
Ну а кроме всего необъятного количества дел — решил Колька, что без детской коммунистической организации их коммуне не прожить. И друзья с ним согласились. У детей должна быть настоящая мечта, к которой стремятся изо всех сил, страдания по сытной да теплой жизни таковую заменить не способны. Что сытная жизнь? Она в коммуне имени Коммунистического Интернационала уже есть. Страна в целом недоедает, но товарищ Артем так хитро дело организовал да оформил — а вернее, и не сам товарищ Артем, а вовсе товарищ Инесса — что питаются дети в коммуне по спецнормам. И проживают в бывшем дворце, по паркету ходят. Тут без веры в светлое коммунистическое будущее быстро скатишься в буржуазное разложение. Потому босяков для коммуны они отбирали сами, и отбирали тщательно. Мечтателей отбирали, честных и справедливых отбирали, и чтоб живой ум в глазах каждого горел. И каждому сообщили на ушко — вступаешь в тайную большевистскую детскую организацию юных разведчиков. Название ей простое — КИМ. Коммунистический Интернационал Молодежи. Так что пришлось и устав организации писать, и программу специальных занятий — и делом юных помощников коммунизма загружать. Самое главное — дела. Без ежедневного личного труда светлое будущее не построить. Так что работали друзья без отдыху и выходных, а частенько и без сна, полтора года одним днем пролетели.