Страница 12 из 84
— О, вы от меня не отвяжетесь! — хохотнул товарищ Артем. — Я же за вашей коммуной буду приглядывать по линии ЧК! Так что вот вам паек на месяц — ето три! Кушайте на здоровье, поправляйтесь, стране Советов крайне требуется ваш острый ум!
— Кстати, ум, — сказала женщина, и голос ее резко понизился до прохладного. — Я немножко разобрала корреспонденцию — это натуральный хаос. Вы явно никогда не слышали о правилах работы с документами. А уж ваша грамотность вызывает оторопь! Про почерк даже не говорю, это стыд и позор!
— Так я же…
— Вы же! Сядете за парту вместе с детьми, и это не обсуждается! В понедельник, среду и пятницу с восьми до десяти!
Инесса Доливо сверкнула глазами и мстительно добавила:
— Если уж взялись управлять империей, надо соответствовать! Поэтому — будьте добры предоставить и пианино! Смягчу гнев, только если раздобудете фирму «Ротблюм»!
Голос женщины звучал очень строго, но веселый блеск в глазах почему-то голосу не очень соответствовал. Товарищ Артем этот блеск моментально уловил, просиял, быстренько завершил дела и убрался искать пианино нужной фирмы. А женщина нахмурилась и развернулась к детям:
— Николай, как это понимать? Я — Инесса Доливо! В нашей семье были ученые и военные, поэты и дипломаты! Кого точно не было, так это лжецов! Почему в удостоверении значится другая фамилия⁈
— Потому и значится, — хмуро сказал Колька. — Мама, вы как будто только что со студенческого бала. В стране новая власть, идет большая драка за места — вы со своей благородной фамилией подставите под удар и себя, и товарища Артема. Между прочим, дипломаты суть первейшие лжецы, вам ли не знать.
Женщина сверкнула глазами. Снова взяла в руки удостоверение.
— Инесса Волина. Какое плебейство…
— Зато похоже на партийную кличку.
— Я не партийная, Николай, — вздохнула женщина. — Мне любой большевик задаст вопрос, где я работала по партийной линии — что я скажу?
— Скажете, что из оперативной службы Коминтерна, — спокойно сообщил Колька. — Если и после этого пристанут с вопросами, товарищ Артем пообещал любопытному свинцовую пломбу в лоб. И он не шутил. Оперативная служба Коминтерна — секретное подразделение партии, о ней не принято расспрашивать.
— Так это товарища Артема придумка⁈ — мгновенно взъярилась женщина.
— Это Любки придумка, — вздохнул Колька. — Из нас она одна умеет документы подчищать. Она и автобиографию поправила. Вернее, начисто переписала вашим почерком, потому что лишнего вы там изложили, не нужны народной власти такие подробности. А товарищ Артем с нами согласился. В итоге. Он хоть и малограмотный, но умный.
Инесса Доливо, вдруг оказавшаяся Волиной, да еще и сотрудницей секретной службы Коминтерна, в задумчивости прошлась по зале. Остановилась перед ростовым зеркалом. Оттуда на нее пронзительно глянула худая стройная женщина в военной форме, с кожанкой на плечах.
— Как-то все это неожиданно и странно, — призналась женщина. — Еще наган этот. Я и стрелять не умею. И что делать, не представляю.
— Жить, мама, просто жить, — улыбнулся Колька. — Будете ходить на службу, Веруньку растить, учить нас по вечерам, а стрелять вас товарищ Артем научит. Он уже пообещал. Товарищ Артем — он для вас вообще все готов сделать.
— Николай… — опасно протянула женщина. — Ты на что это намекаешь⁈
— Я⁈ — поразился Колька.
Инесса Доливо вгляделась в его абсолютно честные глаза, вспомнила своего дедушку-дипломата и поняла, что с наследственным лжецом она не справится.
— Ну а вы чем будете заниматься?
— Мы-то? — задумался Колька. — А мы, мама, будем строить светлое будущее. Разожжем посильнее костер революции, чтоб никто погасить не смог! Вот дождемся, когда Димку из больницы выпустят, и сразу начнем.