Белый асфальт

Рассказ Добродеева подготовил Стерхову к трудному пути, но даже самые мрачные ожидания не смогли оправдать того, что ей пришлось пережить. В дороге трясло так, как будто под машиной сидел великан, который вознамерился вытряхнуть из них душу. Добродеев повторил, что такая безумная тряска ожидает их в ближайшие десять или двенадцать часов. Анна огорчилась, но виду не подала. Она смотрела в окно и видела плотную стену из почерневших стволов деревьев. Одна только мысль о том, чтобы оказаться в глубине этого леса, привела ее в неописуемый ужас.

– Страшное место.

– Вы абсолютно правы. Вдоль дороги – сплошной могильник еще со старины, здесь убивают лишних и опасных людей. Зимой многие замерзают.

– И как только люди живут в таких суровых краях.

– Что жить… – Добродеев достал пачку сигарет, но закурить не решился. – Здесь даже смерть не балует. Приедет человек – и вдруг растворится, как дым над костром.

Анна вздрогнула. Слова Добродеева прозвучали как предостережение.

– И часто растворяются? – поинтересовалась она.

– Северск не любит шума, – он резко вывернул руль, объезжая колдобину. – И тех, кто сует нос в чужие дела.

– Советуете быть осторожнее? – догадалась Стерхова.

– Лишним не будет.

Этот разговор оставил неприятный осадок, по крайней мере у Анны. Поразмыслив, она решила приглядеться к Добродееву, но чутье подсказало: он предупредил ее из лучших побуждений.

Они ехали не быстрее пятнадцати километров в час. За все время не было ни попутных машин, ни встречных, только лес и гнетущая тишина. Первую остановку сделали спустя шесть часов. Плотная стена из деревьев вплотную подступала дороге. Жизнелюбивые растения боролись за право на существование, оттесняя и уничтожая друг друга.

Анна перелезла через вал из камней и замерзшей грязи на обочине дороги и отыскала прореху между деревьями, где смогла бы присесть по нужде. Добродеев остался в машине.

Лес начинался сразу за обочиной. Черный, слепой, он гудел в глубине ветром или чем-то другим, неясным. Далеко идти она не решилась, присела за развесистой елью. Но, когда собралась обратно к машине, над головой раздался хриплый, надтреснутый крик.

– Ууууух! Ууууух! Ууууух!

Стерхова подняла голову. На сучковатом дереве, в нескольких шагах от нее, сидела огромная сова с мраморно-белыми перьями и черными провалами глаз. Сова смотрела на нее, не мигая. Ее внимательный, неподвижный взгляд пробирал до самых костей.

Анна сделала шаг назад, а потом еще и еще. На нее накатил какой-то животный страх и холодным комом застрял в груди.

– Ууууух! Ууууух! – снова прокричала сова.

Сорвавшись с места. Анна побежала к дороге. За спиной раздался крик, протяжный и обволакивающий.

– Ууууууууух!

Стерхова заскочила в машину и захлопнула дверцу. Сердце все еще испуганно билось. Казалось, что из-за деревьев на нее по-прежнему смотрели черные провалы совиных глаз.

– Что-нибудь случилось? – спросил Добродеев.

– Нет, ничего. – Ответила она.

Через полчаса стемнело, и они продолжили путь в темноте. Начавшийся снегопад создавал ощущение параллельной реальности, но дорога от этого легче не становилась. Тряска не прекращалась, машина несколько раз буксовала, и Добродеев бешено выкручивал руль, матерясь. Стерхова молилась, чтобы им не пробить покрышку – это было бы худшим из возможных исходов.

И вот, в тот самый момент, когда они почти потеряли надежду, дорога вдруг резко перешла в грунтовку, а затем в асфальт. И это было похоже на чудо, казалось, что они скользят по паркету, хотя на самом деле дорога не была идеальной.