Белый асфальт

Стерхова удивилась еще раз, когда распахнула дверь. Фокин, одетый в шорты и майку, держал в руках бутылку шампанского и пару бокалов.

Показав на них, он сообщил:

– Украл в ресторане. Арестуйте меня.

– Непременно, – буркнула Анна и, проходя мимо зеркала поправила волосы. Потом указала ему на кресло. – Садитесь.

Фокин был в той степени опьянения, когда еще весело и совсем не хочется спать. Он тут же открыл бутылку шампанского и наполнил бокалы, которые поставил на прикроватную тумбочку.

Стерхова сидела на кровати, поскольку другого места не было. Она не стала отказываться и выпила – с чего-то нужно было начинать разговор.

– Шампанское вы тоже украли?

– Нет! Это – нет! – отставив пустой бокал, гость вскинул руки, словно оправдываясь. – Шампанское купил вчера в местном маркете. И, знаете, когда я сюда приехал, был поражен. Тридцать пять лет прошло, а ничего не изменилась. Дверь в магазине «Продукты» скрипит, как и раньше.

– Когда вы уехали из Северска?

– Через год после окончания ПТУ.

– Помните то время? – Стерхова аккуратно подбиралась к нужной теме, но, как выяснилось, напрасно. Фокин ответил прямо:

– Мы договорились, что я буду отвечать на ваши вопросы. Ну, так задавайте. – Он снова наполнил бокалы и поднял свой. – За ваше здоровье!

Делать было нечего – Стерхова тоже выпила. После чего спросила:

– Помните тот поход на Совиную Плаху?

– Когда пропали Лубнин и журналистка? Конечно помню. Что именно вас интересует?

– После того, как они пропали, вы остались на зимовье?

– Ну, да. Семочкин и Шевердов отправились в Северск, а я остался на Совиной Плахе. Мы с рассвета до темноты прочесывали маршрут Лубнина.

– Об это мне рассказали. Меня интересует личность Лубнина.

– Про тайное общество, наверное, слышали? – Фокин скроил комичную мину, сжал кулак и резко выкинул руку вверх: – Секреты храним под луной, ни страха, ни слез – только бой!

– Клинок и коготь. Конечно знаю. Кто, кстати, придумал это название?

– Лубнин. Он был у нас главным. И, вот ведь паршивец, убедил нас в том, что наша пятерка одна из многих, но мы не знаем друг друга.

– Каким он был?

– Лубнин был рисковым человеком. Ему все было по плечу. – Фокин хотел налить ей шампанского, но Анна прикрыла рукой свой бокал.

– Мне уже хватит.

Он выпил и продолжил.

– Шевердов – как был дураком, так и остался. Семочкин – правильным был всегда. Зварыкин из мелкого воришки переродился в бандита. А Лубнин, если бы не погиб, превратиться бы в монстра.

– Вы сказали, что Зварыкин в юности был воришкой? Что это значит?

– Тащил все подряд: мел из класса, еду у соседей по общежитию, огурцы на базаре. Тогда на Совиной Плахе наш физрук Алейников поймал его на воровстве.

– Как это было? – спросила Анна.

– Зварыкин, поганый гад, копался в вещах журналистки. Девушка пропала, а он у нее воровал.

– Что-нибудь украл?

– А кто его знает! Может и украл. Алейников тогда его наказал: велел тащить ее рюкзак до самого Северска.

– Алейников – что за личность?

– Физрук, был тренером по спортивному ориентированию. Нас, обормотов, сумел увлечь.

– Алейников был женат? Или, может быть, он с кем-то встречался? С Зориной, например?

– С Зориной? Что вы! Алейников сох по математичке Зое Станиславовне. Между ними такие страсти бушевали, что все училище обсуждало.

– Давайте вернемся к Лубнину, – предложила Стерхова.

– Давайте, – согласился Фокин и пересел на кровать, ближе к ней.

– Он когда-нибудь рассказывал о своих родственниках?

– Лубнин был детдомовцем. Но как-то упомянул своего дядьку Василия, брата отца. Тот жил в Тюмени. – Фокин положил руку на ее плечо и мягко потянул к себе, намереваясь поцеловать.

Стерхова схватила его запястье и вывернула руку, заставив Фокина болезненно охнуть. Она резко встала, сохраняя контроль над его рукой. С ее лица исчезла всякая любезность, взгляд сделался ледяным и решительным.

Вскочив на ноги, Фокин прохрипел:

– Что вы творите?!

– Ошиблись адресом, Виктор. – Ослабив хватку, Анна подтолкнула его к двери.

– Да вы с ума сошли! – он развернулся к ней лицом.

Стерхова распахнула дверь и строго произнесла:

– Давай отсюда.

Фокин бросил на нее растерянный взгляд и вышел в коридор.

Стерхова с грохотом захлопнула дверь. Выдохнув, заметила, как дрожат ее пальцы.

– Ну, погорячилась… И что?