Страница 47 из 70
Глава 23
Тень Михайловской избы
Вадим Добродеев привез санитарку Петрунину в следственный отдел к назначенному часу. Переступив порог, женщина замерла, прижимая к груди свою сумочку. Ее испуганный взгляд метался по кабинету, как будто в поисках выхода. Нервно переступая с ноги на ногу, Петрунина выглядела жалкой и беспомощной.
– Садитесь. – сказала Стерхова и указала на стул. – Предупреждаю. Это официальный допрос. Вы несете ответственность за дачу ложных показаний и должны говорить только правду.
Петрунина присела на краешек стула, продолжая прижимать к себе сумочку. Ее плечи были напряжены, а руки мелко подрагивали.
Добродеев сел за соседний стол. Он наблюдал за допросом, но не вмешивался и лишь изредка кивал в подтверждение слов Стерховой.
Анна достала бланк протокола и положила перед собой:
– Вспомните тот день, когда судмедэксперт Фетисов извлекал пули из тела Визгора. Вы присутствовали в прозекторской?
– Я всегда присутствую при вскрытиях, – тихо ответила женщина.
– Что было, когда Фетисов достал пули?
Петрунина тяжело сглотнула:
– Яков Гаврилович унес их в кабинет готовить сопроводительные документы и отчет. Все, как обычно.
– Фетисов был пьян? – спросила Стерхова, наблюдая за ее реакцией.
Санитарка неуверенно дернула плечами:
– Как всегда.
– Во сколько в тот день вы ушли домой?
– Как обычно, в шесть часов вечера.
– Значит, все, как всегда? – подчеркнуто иронично сказала Стерхова.
– Нет! – вырвалось у Петруниной. – В тот день Фетисов сильно напился и ночевал в морге.
Анна резко подалась вперед и сказала:
– Я знаю, что он пил не один.
Петрунина повелась на ее уловку.
– Ну, да, не один.
– С кем он пил?
– С каким-то мужиком… – чуть слышно промямлила санитарка. – Пришел в конце рабочего дня, я его не видела. Они пили в кабинете. Яков Гаврилович к тому времени был уже в стельку.
– Как думаете, Фетисов это помнит?
Петрунина покачала головой:
– Вряд ли. У него в голове давно нет порядка – он день ото дня не отличает.
– Не видели, не слышали, ничего не знаете… – Стерхова подняла глаза и в упор посмотрела на Петрунину. – Зачем два года назад вы брали в библиотеке книгу с местными легендами?
Петрунина смертельно побледнела и отшатнулась так резко, как будто ее ударили.
– Почитать… – пролепетала она.
– Врете! – Анна повысила голос. – Для кого вы ее брали?
– Для себя…
Анна встала. Приблизившись к санитарке, наклонилась и ее голос понизился до зловещего шепота:
– С чего вы решили, что сможете меня обмануть? Знаете, что бывает с теми, кто скрывает важные сведения и препятствует раскрытию убийства? Вас посадят в тюрьму как соучастницу. Это вы понимаете?
Петрунина вскинула на глаза и отчаянно прокричала:
– Я ничего не знаю!
– Кто-то убедил вас молчать. – Стерхова вернулась на место. – Однако вы должны понимать, что рискуете собой. Подумайте хорошенько и сделайте правильный выбор, прежде чем выйти из этого кабинета.
– Я ничего не знаю… – в голосе Петруниной прозвучало неподдельное отчаяние.
Отпуская санитарку, Стерхова строго предупредила:
– Вы играете с огнем. Все это может плохо для вас закончиться.
Петрунина торопливо поднялась и, затравленно оглянувшись, выбежала из кабинета.
Анна смотрела ей вслед, ожидая, когда закроется дверь.
– Что вы об этом думаете, Вадим? – спросила она Добродеева.
Добродеев вышел из-за стола:
– Врет.
– Вот что мы с вами сделаем, – Стерхова собрала бумаги со стола. – Узнайте, где она живет, и расспросите соседей: с кем живет, кто к ней приходит? Если нужно, подключите Ивана, он все-таки местный, с его помощью быстрее войдете в доверие к местным.
– Могу приступить немедленно?
– Приступайте. – Она подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза. Но это не отменяет поручения, касаемо окружения Зориной. С этим тоже не затягивайте.
– Есть, не затягивать. – Сказал Добродеев и вышел из кабинета.
Несколько часов Анна Стерхова работала в одиночестве, погрузившись в изучение следственных материалов. Перед ней лежали бумаги и папки, она перелистывала страницы, иногда делала пометки в блокноте.
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату ввалился Астафьев. Он быстро подошел к столу и положил перед ней исписанный листок.
– Вот список жильцов из домов, которые вы обозначили, – Иван старался говорить спокойно, однако волнение прорывалось наружу.
Стерхова внимательно пробежала глазами список и произнесла:
– Егорова, Васильевы, Корчинские, Топорковы. Ну что же, – она вздохнула и откинулась на стуле. – Пока эти имена ничего нам не дают. Мы даже не представляем, кто эти люди.
Астафьев переминался с ноги на ногу, не в силах сдержать нетерпение.
Заметив это, Анна спросила:
– Ну, в чем дело? Есть что-то новое?
Тот быстро прошел к висевшей на стене карте и ткнул в нее пальцем:
– Вот здесь, в пятнадцати километрах к востоку от Совиной Плахи, есть еще одна изба. Не сказать, что хорошее зимовье, избушка так себе. И, если Совиная Плаха – базовое зимовье, то эта изба – путиковая, стало быть, проходная. Избушка старая. Ее называют Михайловской.
Стерхова подошла к карте:
– Как вы это узнали?
– Вчера к бате дружок приходил, охотник. Он рассказал.
Анна задумчиво кивнула:
– Что-нибудь еще?
– От Северска до Михайловской, если идти на северо-запад, около двадцати километров. А от Михайловской до Совиной Плахи – пятнадцать. Напрямую от Северска до Совиной Плахи получается тридцать километров.
– Значит, Михайловская стоит чуть в стороне от основного маршрута…
Она прочертила пальцем по карте от зимовья Совиная Плаха до Михайловской избы:
– В этом направлении пролегал маршрут Лубнина и Лаврентьевой. В этом же направлении уходил убийца москвичей, который бросил карабин. Теперь мы точно знаем, куда они направлялись. И в том, и в другом случае – на Михайловскую. Но только с разницей в тридцать четыре года.
Оторвавшись от карты, Анна повернулась к Астафьеву:
– Найдите Сизова.
– Сейчас? – опешил Иван, еще не понимая, зачем.
– Немедленно! – Стерхова была собрана и резка. – Он знает тайгу. Нужна его консультация.