Страница 23 из 70
Ромашов расплылся в издевательской улыбке.
– А как же!
– Нет, я серьезно.
– Вы в какое время живете, голубушка?
– Товарищ подполковник. – Одернула его Стерхова.
– Виноват. – Улыбка сошла с лица криминалиста. – В таком контексте версия не рассматривалась. Была другая формулировка: возможная причастность охотников-промысловиков из числа коренного населения.
– И что?
– Эту версию отклонили по причине…
Анна не дала договорить:
– … что не растащили барахло. Но убийцы могли специально оставить снаряжение, чтобы запутать следствие.
– Слишком мудрено. Вы не знаете этой публики. – В очередной раз вмешался Астафьев. – Про староверов я уже говорил. Уверен, что они ни при чем.
Стерхова уставилась в свой блокнот, словно что-то припоминая.
– У москвичей был спутниковый телефон. Верно?
– Точнее – у Холофидина. Он был старший. – Сказал Иван.
– Холофидин куда-то звонил? – Она обратилась к Ромашову.
– К себе домой. В Москву. Только один раз.
– Как думаете, почему звонок был только один? Мужчин было пятеро. Почему остальные домой не звонили?
– Могу только предположить.
– Давайте.
– Ограничение во времени. Спутник над нашей местностью проходит довольно быстро. Для того, чтобы позвонить, нужно ловить момент. Они, судя по количеству выпитого, бухали или отсыпались. Охотники из них никакие.
– Кстати… – Стерхова указала на перечень документов в деле. – Почему нет справки на Холофидина?
– Так вот же. – Кивнул на список криминалист.
– В списке есть, а по факту нет.
– Тогда вопрос не ко мне.
– Все ясно. – Анна безрадостно закивала. – Все вопросы к покойному Криворукову.
– Вы можете повторно запросить информацию. – Сказал Ромашов.
– И ждать до весны. – Сыронизировала Стерхова.
– Ну, это уж, как вам будет угодно. Еще есть вопросы?
Стерхова посмотрела на Ивана Астафьева:
– Вы что-то говорили о пряжке от ремня.
– Да-да! Помните, Евгений Павлович? Вы нашли ее в щели, между досок на нарах?
Чуть подумав, Ромашов поднял палец.
– Помнить-то помню, но только это была окислившаяся медная пластина, вовсе не пряжка. Она пролежала там лет двадцать, не меньше.
– Значит, в список вещественных доказательств ее не внесли? – спросила Стерхова.
– Как не внесли… – криминалист снова развернул к себе раскрытую папку, пробежал глазами по перечню и ткнул пальцем: – Вот! Пластина металлическая, предположительно – медная.
Поднявшись со стула, Анна заглянула в коробку, порылась в ней и достала небольшой пакет.
– Она?
Из пакета на стол выпала пластина, величиной с пряжку от кожаного ремня. Зеленовато-сизый налет покрывал ее слоем патины – словно проросший мох. Отдельные участки побурели, напоминая ржавые кровоподтеки, а в ложбинах трещин застыли бирюзовые озера. В центре, под слоем окислов, угадывался рельефный символ или фрагмент орнамента.
Стерхова взглянула на Ромашова.
– Действительно очень старая и, скорее всего, к этому делу не относится. Но вы правильно сделали, что внесли ее в перечень.
– Хоть за что-то похвалили старика. – Криминалист неожиданно тепло улыбнулся. – Надеюсь, мы с вами сработаемся.
– Кстати, насчет работы… – она заглянула в свои записи. – Хочу вас попросить…
– Так-так!
– Поработайте с неопознанным отпечатком, снятым с керосиновой лампы. Пробейте по всем базам. Профиль ДНК с волоса тоже проверьте. И, пожалуйста, подготовьте свои предложения по проведению реконструкции событий на месте преступления.
– Все-таки хотите лететь? – спросил Ромашов.
– Хочу. И вы полетите со мной. Прихватите с собой кого-нибудь из местных охотников, кто знает окрестности. – Анна неожиданно улыбнулась. – Проверим, есть ли там совы.
– Что? – криминалист вскинул голову. – Что вы сказали?
– Проверим, есть ли там совы. – Повторила она.
– Откуда вы знаете? В протоколе осмотра про сову нет ни слова. Я это помню.
– Постойте. – Стерхова напряглась. – Мне показалось, или вы говорите о конкретной сове?
– Так и есть. Но вы-то откуда знаете? – Он посмотрел на Астафьева. – Ты рассказал?
– Неееет, – протянул тот.
– О чем он должен был рассказать? – спросила Анна.
Ромашов удивленно взглянул на нее и произнес:
– При осмотре в нескольких метрах от избушки на большом камне лежала убитая сова.