Страница 87 из 156
— Какие остальные? На кого я похожа? И… — она закатила глаза. Разве он не понимал, что она человек (или по крайней мере выросла с такой уверенностью в человеческом мире)? У них не осталось богов, в которых стоило бы верить, и уж точно не было тех, перед кем следовало трепетать — переживать из-за Кзоэ не имело смысла, вопрос заключался лишь в том, когда Смерть придет за ними, а не придет ли вообще. — Какое, — повторила она с вызовом, — богам дело до меня?
Его самодовольная улыбка слегка померкла. Возможно, он только сейчас понял, что она действительно ни на кого не похожа. Никогда не была похожа. И сегодня она осознала это как никогда остро.
— Я должен передать тебе две вещи. — Он поднял длинный указательный палец, и изумруды в золотом кольце ярко вспыхнули в свете ламп. Одра вздрогнула, когда его округлый палец с аккуратным маникюром на мгновение мерцающе исказился, и на его месте появился длинный, заостренный сине-черный коготь. — Первое: я подозреваю, что ты и сама знаешь, насколько ты особенная. А если до сих пор не догадываешься, то, пожалуй, просто не справишься с тем, что тебе уготовано. Если ты останешься здесь — под бдительным, змеиным оком этих дряхлых прорицательниц, — ты всего в одном шаге, в одном неверном слове от разоблачения. И когда тебя раскроют… все их обещания скиснут, превратившись в зловонную жижу на их губах. Никаких богатств и славы — всё, что ждет тебя в этом месте, это насильственная смерть, чтобы утолить их вечный голод. Ты не доживешь до конца семестра.
Страх острым и горьким вкусом осел на языке.
— Ладно… если это первое, — протянула она тонким голосом, — то что же может быть вторым? Что ради всего святого можно сказать в продолжение этой удобной лжи о том, что «злой» Хор Эха желает моей смерти?
Его глаза вспыхнули золотыми угольками в темных провалах зрачков, являя миру крупицу его истинной силы. Он был явно раздосадован.
— А то, что твои сомнения обоснованны. Твои инкры работают не так, как надо, вовсе не потому, что ты обделена талантом. Просто твоя магия устроена иначе. — На его лице вновь заиграла дерзкая усмешка, настроение менялось быстрее, чем песок в часах. — Нет, твоя магия лучше, сильнее, ее сложнее контролировать. Ты — та самая Наследница, которую они ищут. Впрочем, ты и сама это знаешь.
Одра отказалась признавать его слова, хотя эта неоспоримая правда навалилась на нее тяжелым, свинцовым плащом. Она знала. И все это время молила всех богов, чтобы это оказалось неправдой. Пусть Наследником будет Ноэл, а ей позвольте просто выжить, чтобы самой сделать свой выбор.
Эйтн наклонил голову, и его миндалевидные глаза, казалось, пронзали насквозь всю ее маску напускного равнодушия, заглядывая прямо в лицо чистому ужасу от осознания того, каково это — стать спасительницей всего мира, чья тяжесть тисками сжимала ее душу.
У нее возникло внезапное, тревожное ощущение, что он способен видеть сквозь ее оболочку самую темную изнанку ее души, разглядеть каждую отвратительную вещь, которую она когда-либо думала о ноше, возложенной на нее родителями, каждую эгоистичную надежду, каждое мелочное желание и каждый грех, запятнавший ее суть.
— Перестань смотреть на меня так. Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю достаточно, Одра Эверс.
Голоса снаружи донеслись через вентиляционные отверстия. Кузнечная гильдия. Их храмовый урок закончился; с минуты на минуту они нахлынут сюда, готовые приступить к своим практическим занятиям в День Санктума.
Он тоже их услышал — возможно, услышал даже раньше нее, но его невозмутимость не поколебалась. Он заговорил размеренно, и единственным намеком на то, что он вообще испытывает хоть какие-то эмоции, была пронзительность его взгляда, от которого щеки обдавало жаром.
— Признаю, ты заблуждаешься насчет того, что являешься Наследницей пророчества.
На мгновение ее захлестнуло такое облегчение, что ноги едва не подкосились.
— Я?
Злорадный смешок.
— Ты не наследница какого-то одного пророчества, Одра Эверс. Ты наследница двух взаимоисключающих судеб. — Он протянул руку ладонью вверх, предлагая ей взяться за нее. — Пойди со мной и исполни свое истинное пророчество.
— Пойти с тобой? — Мысль была настолько безумной, что она издала испуганный смешок.
Он остался невозмутим, его рука по-прежнему висела в воздухе между ними.
— У тебя есть выбор: бросить вызов уготованной ими судьбе, отказаться завершать их ритуал, чтобы алчные веридийские фейри смогли утолить свой вечный голод к магии, забирая… — его голос скатился до горечи, — …вечно забирая больше, чем им нужно… — Он выпрямился, и его тон снова стал звучать мягко, заманчиво. — Нет, твое истинное пророчество, Наследница… занять свое место по мою руку в священных чертогах Завесного Мира. Повести твои ждущие армии к славе. Наконец-то исправить дисбаланс, который Зенаида принесла в этот мир. Наследница, я предлагаю тебе империю. — Демон Эйтн пожал одно мускулистое плечо, видя, что его слова не вызывают у нее трепета, и сменил тактику. — А если ты не хочешь править, то после того, как пророчество свершится, можешь оставить империю мне и вернуться домой, в Хавеа.
— Вернуться домой… — прошептала она. Даже если Хор Эха лгал насчет богатств, славы и почестей, обещанных Наследнице… они никогда не предлагали ей этого.
Домой…
Одра вздрогнула, когда боковая дверь за ее спиной со стуком распахнулась — кто-то из адептов-кузнецев дернул ее изо всех сил, ожидая, что она незаперта. Посыпались ругательства. Возглас:
— Эй! Кто там внутри? Эта дверь должна быть открыта в дневное время! — Адепт Сабли снова дернул за ручку, тряхнув ее.
Голоса стали громче.
Кто-то еще попробовал открыть дверь.
— Я вижу девчонку. Эта стерва нас игнорирует.
— Она заставляет нас тащиться в самый обход к парадному входу!
Еще один рывок за ручку, сопровождаемый новым проклятием.
Сердце Одры заколотилось как безумное. Выход. Он предлагал ей выход.
Но ведь именно так, по словам фейри, и поступали демоны. Предлагали то, чего она желала больше всего на свете. Затуманивали разум, пожирали душу, пока от человека не оставалась лишь пустая, безвольная оболочка.
Они могут воспользоваться ею, а затем отправить домой к сгоревшему дотла трактиру, где ее будут ждать лишь трупы отца и Эймара.
Но неужели это было то, чего она желала больше всего? Не трупы и не сгоревший трактир, конечно… а возвращение домой?