Страница 66 из 70
Филиппов пошел напролом. Выстрелив, он кинулся на Лутонина. В тот же миг из темноты вылетел Богдан и схватил курьера здоровяка. В глухой тишине прозвучали звуки ударов. Кулачный бой взорвался слепой энергией и столпотворением теней в узком пространстве между могильными памятниками.
Гибкий и проворный Богдан уворачивался от мощных ударов противника. У Филиппова была иная тактика боя, он всеми возможными способами сковывал движения Лутонина. Они оба боролись за обладание пистолетом, который валялся у них под ногами. Мгновение напряженной паузы наступило лишь, когда, отступив друг от друга, тяжело дыша, они оценили друг друга взглядами и снова бросались в бой.
Вдруг прозвучали хриплые крики и звуки падающих комьев земли. Элина поняла: в пылу схватки Богдан и его противник рухнули в вырытую могилу. Она тут же бросилась под ноги Лутонину и перехватила пистолет. Выстрелив в воздух, вскочила на ноги, пнула Лутонина и заорала:
– Стоять! Руки вверх!
Тот замер и обернулся.
– Выстрелишь?
– Как нечего делать, – с ухмылкой обронила Элина и прицелилась ему в ногу. – Для начала в коленную чашечку – десять из десяти. Дальше посмотрим.
Лутонин медленно поднял руки, Филиппов надел на него наручники и уронил на землю.
Из могилы по-прежнему раздавалась сопенье и крики. Приблизившись к краю, Элина направила ствол пистолета вниз.
– В сторону, Богдан! Я пристрелю эту сволочь!
Все стихло. Выбравшись из укрытия, Тихонович трясущимися руками снял с плеча веревочную бухту, размотал ее и бросил конец в яму.
Первым выбрался Богдан. После него – здоровяк. Он завел руки за спину и, дождался, пока на них защелкнут наручники.
Издали послышались громкие голоса и по надгробиям заплясали фонарные огоньки.
– Идите сюда! – Прокричал Филиппов.
Подошедший наряд милиции принял задержанных. Офицер сообщил, что ориентиром для них послужил свет фонаря, направленный в небо. На этот столб света они и шли.
– Этот не из ваших? – Он вытолкнул вперед испуганного Навикаса. – Поймали его у выхода с кладбища.
– Этого тоже пакуйте, – устало сказал Филиппов и, дернув за красную бабочку Навикаса, прыснул в кулак. – Чего только не придумают!
– Смотрите! – Элина посветила на валявшийся рядом камень, на котором были процарапаны буквы и цифры:
– Джюде Лефевр. Тысяча восемьсот двенадцатый год.
Телефон Филиппова засветился в его руках, и он с готовностью ответил:
– Слушаю, Владлен Викторович.
– Почему не отвечали на звонок? – строго спросил Брылеев.
– Не мог. Проводил задержание.
– Каков результат?
– Я в Несвиже. Задержаны Навикас, Лутонин, а также их подельник. В ближайшее время потребуется группа для конвоирования в Санкт-Петербург.
В кабинете начальника РОВД Филиппов предъявил Сосновскому все документы, включая ордера на арест.
– Добро, – улыбнулся тот. – Будем приходовать.
– Через два дня прибудет конвой, который сопроводит задержанных в Санкт-Петербург.
– Выходит, ничем не закончились поиски сокровищ? – Сосновский оглянулся на Элину и сидевшего рядом с ней испачканного грязью Богдана.
– А я о чем говорил. – Усмехнулся Филиппов. – Но их убежденность сыграла нам на руку. Дело-то сделано.
– Поздравляю с успешным завершением!
– Нельзя ли мне пообщаться за задержанным Навикасом где-нибудь в допросной? – спросил Иван Макарович.
– С допросной сейчас не выйдет. Что, если здесь?
– Без разницы, пусть приводят.
Сосновский вышел из кабинета. Филиппов обернулся и посмотрел на Элину:
– Вас двоих я тоже прошу выйти.
– И не подумаю, – ответила она и вцепилась в руку Богдана. – Имеем такое же право, как и вы. Задерживали вместе, и на допросе будем присутствовать.
– Я сказал выйти! – прикрикнул Иван Макарович, но потом устало махнул рукой: – Черт с вами, сидите.
Сосновский так и не вернулся. Вместо него пришел конвойный, который привел Навикаса. Тот был взъерошен, опустошен и казался еще худее, чем прежде. Неизменный галстук-бабочка алел на его тощей шее.
– Садитесь, Артур Янович, – пригласил Филиппов.
Навикас сел и растерянно огляделся. Заметив Элину и Богдана, разволновался:
– При них говорить не буду!
– Куда же вы денетесь? – с сожалением в голосе проворчал Иван Макарович. – Теперь вам только и осталось, что говорить, да рассказывать. Годика через два отсидки такая беседа покажется вам развлечением. Так что, не стесняйтесь.
Расположившись за столом, Филиппов положил перед собой бланк допроса, включил диктофон и наговорил вступление перед записью. Потом заполнил шапку протокола и задал первый вопрос:
– Вы убили Иосифа Файнберга?
– Нет, – бесцветным голосом ответил Артур Янович.
– Это доказанный факт. У нас есть ваши отпечатки на оконной стекле и чемоданах Файнберга. Так же имеется видеозапись того, как вы покидали подъезда Файнберга через десять минут после его падения.
– Я не убивал. – Всхлипнул Навикас. – Мы подрались, я просто его толкнул. Кто знал, что Иосиф не удержится на ногах и выпадет из окна?
– Из-за чего между вами возникла драка? И как вы оказались в квартире Файнберга? – спросил Филиппов.
– Чтобы объяснить, я должен рассказать все с самого начала. – Профессор, сожалея, покачал головой. – В тот вечер на секции филателистов я увидел на столе Файнберга открытку с подписью моего предка. – Он поднял глаза и подтвердил: – Да-да, офицер наполеоновской армии Мишель Шарбонье – мой дальний предок. Во время переправы через Березину разорвавшимся ядром ему оторвало ноги. Он попал в плен, лечился в Вильне, ныне Вильнюсе, там женился, но прожил не очень длинную жизнь – умер в тысяча восемьсот двадцать пятом году. В семье сохранились его мемуары, которые перешли ко мне по праву рождения.
– При обыске в вашем кабинете нашли тетрадь Мишеля Шарбоне.
– Будет жаль, если мне ее не вернут. – С неподдельным сожалением произнес Навикас. – Когда я увидел открытку, то буквально лишился разума. Из мемуаров Шарбонье я знал, что в Несвижском замке он выполнял поручение Доминика Радзивилла, и теперь, неожиданно для себя, я обнаружил след. Именно поэтому я намеренно ввел Файнберга в заблуждение, утверждая, что это подделка.
– В чем заключалась суть вашего конфликта с Файнбергом? – спросил Филиппов.