Страница 37 из 70
Элина недовольно скривилась и перевела на русский язык:
– Не намочив штанов, не выловишь раков – твой жизненный принцип. Считаю его безнравственным.
Вернувшись в отель, они разошлись по номерам, но уже через минуту Элина постучалась к Богдану.
Он распахнул дверь и отступил, пропуская ее в номер.
– Что случилось?
– Не могу найти свой телефон. – Расстроенным голосом проговорила Элина.
– Где он лежал?
– В сумке.
– Когда ты видела его в последний раз?
– Здесь, в отеле перед тем, как спуститься на обед. – Она постаралась успокоиться и стала рассуждать: – Он пропал, когда мы вышли на улицу.
– Или, когда сидели на террасе ресторана. – Дополнил Богдан. – Уверена, что телефон не завалился куда-нибудь в номере?
– Не знаю, что и думать.
– Сейчас иди к себе, а я позвоню. Надеюсь, он не разряжен.
– Я зарядила его перед самым выходом.
– Вот и проверим…
Когда через несколько минут Элина вернулась, на ее лице все было написано:
– В номере телефона нет.
– Между тем, звонок на него прошел, – заметил Богдан и снова набрал номер Элины. Вслушавшись в трубку, дал отбой. – Теперь недоступен.
– Неужели украли? – растерянно проронила Элина. – Я без него как без рук.
В результате, за час до отъезда из отеля, она вышла в город и купила новый телефон. С Богданом встретилась в вестибюле, чтобы выехать в аэропорт к рейсу Стамбул – Варшава. Прождав полчаса такси, Богдан позвонил водителю. Тот сообщил, что передумал ехать к ним и взял другого клиента.
Времени оставалось в обрез, и на помощь пришел портье, который позвонил своему другу, однако и тот прибыл с большим опозданием.
По счастью друг портье оказался тем еще лихачом, и, если бы он не мчался по дороге со скоростью сто шестьдесят километров в час, они бы наверняка опоздали на рейс.
Стамбульский аэропорт угнетал своими размерами – он был огромен. Чтобы успеть к посадке, Элине и Богдану пришлось изо всех сил бежать. На борт они поднялись последними и, рухнув в кресла, не имели желания что-то обсуждать. Ближайшие четыре с половиной часа, Богдан и Элина спали или просто молчали.
Варшава встретила их пасмурной, дождливой погодой. Отель выбрали поближе к дому Файнбергов, и с визитом, по совместной договоренности, решили не медлить. Бросив в номере сумки, пешком направились на адрес.
Квартира Файнбергов располагалась в старинном доме на одной из центральных улиц Варшавы. Это был трехэтажный особняк с вычурной лепниной и замысловатыми оконными переплетами. Герб на фасаде дома, отражал его историю, витиеватые буквы хранили имя вельможного владельца. Время шло своим чередом, и город вокруг менялся, но особняк существовал в своем особенном мире, где старое сочеталось с новым, а каждый камень и каждая деталь несли в себе тот самый отпечаток времени, который делал его неотъемлемой частью вечной симфонии бытия.
Все двери в подъезде дома были почему-то зелеными и сплошь деревянными. Файнберги жили на третьем этаже в правом крыле здания. Богдан постучал по двери костяшками пальцев, потом заметил звонок и вдавил кнопку.
Прозвучала заливистая трель, внутри квартиры простучали каблуки и женский голос спросил:
– Kto tam jest?
[8]
[Kto tam jest? (поль.) – Кто там?]
– Прошу вас откройте. – Бархатным голосом проурчал Богдан.
– Вы от следователя Филиппова?
– Да, – не растерявшись, ответил он.
– Из Москвы?
– Так точно! Только что с самолета.
После этих слов дверь открылась, на пороге появилась милая дама лет шестидесяти, очень ухоженная, с прической и в туфлях на каблуке.
– Пожалуйста, проходите! Как хорошо, что вы вчера позвонили.
– Это моя обязанность. – Осторожно, словно прощупывая почву, сказал Богдан.
– Вы были правы, когда сказали, что они могут ко мне прийти.
– Неужели? Видели их? Кто такие?
– Я все сделала так, как вы мне велели – дверь не открыла. – Женщина старательно закивала. – Голос слышала. Голос мужской.
– Сколько их было?
– Он был один. Я потом в окошко смотрела.
– Опишите его, пожалуйста. – Задавая вопросы, Богдан лихорадочно соображал, что делать дальше.
– Мужчина и мужчина. С третьего этажа не разглядеть.
– Когда это было?
– Сегодня утром, около десяти.
– Как он представился?
– Сказал, что приятель покойного мужа и хочет поговорить.
– Больше ничего?
– Я сказала, что больна и говорить не могу. – Женщина развела руками. – Он ушел.
Пройдя в глубину квартиры, все трое расположились за большим полированным столом из карельской березы. В комнате было много антиквариата, и в каждом углу ощущался запах старины.
Богдан похлопал себя по карманам.
– Ах, как не кстати… Забыл свой блокнот.
Вдова Файнберга подхватилась и принесла ему несколько чистых листов и ручку.
Богдан указал на Элину:
– Позвольте представить мою помощницу. – Он намеренно не назвал имен, и мысленно прикидывал, как узнать имя самой хозяйки.
Но она сама ему помогла:
– Приятно познакомиться, Светлана Васильевна.
Богдан Апостолов взялся за ручку и, делая вид, что ее расписывает, несколько раз черкнул по бумаге. Потом снова заговорил:
– Теперь нам с вами предстоит восстановить кое-какие детали. – Он взглянул на Элину, и та положила на стол старинную открытку. – Это принадлежало вашему супругу?
Светлана Васильевна приложила к глазам очки, висевшие на груди, и вгляделась в открытку.
– Как же, помню. Муж нашел ее в сундучке.
Богдан тревожно поглядел на Элину и проронил:
– Пожалуйста, уточните.
– Долгая история, – женщина простодушно махнула рукой.
– А мы никуда не торопимся, – сообщила Элина.
– Два месяца назад мы с Иосифом наконец присоединили к квартире часть чердака. Три года ждали разрешения, и вот наконец свершилось. Нам помогло лишь то, что изначально лестница была в проекте дома и проходила на чердак из нашей квартиры. Таким образом, мы не нарушали ни градостроительные нормы, ни закон о памятниках архитектуры. Наш юрист все вывернул так, что мы проводим частичную реставрацию здания. Иосиф был счастлив как никогда. – Светлана Васильевна всхлипнула и смахнула рукой слезу. – Никак не могу смириться с тем, что его нет.
– Так что там про сундучок? – напомнил Богдан.