Страница 34 из 70
– Москва большая, офисов – миллион.
– Ну, предположим. – Кивнула Элина, прошла к дивану и села рядом с Богданом. – Но есть еще одно дело. Я жду звонка следователя, чтобы передать видеозапись.
– Не понял? – заинтересовался Богдан.
– С момента падения Файнберга и до приезда следственной группы я снимала все, что происходило вокруг.
– В полиции знают?
– Только дежурный следователь. Но дело передали в следственный отдел.
Богдан равнодушно отмахнулся.
– Если не звонят, значит, не нужно. Мой совет: держись от этого дела подальше.
– В крайнем случае позвоню им сама.
– Не вздумай! – воскликнул он.
Однако, у Элины на этот счет было свое, отдельное мнение. Она отыскала в интернете номер дежурного Санкт-Петербургского Следственного управления и, набрала его.
– Мне нужно связаться со следователем, который ведет дело о гибели гражданина Файнберга.
– Минуточку… – Дежурный поставил звонок на удержание и через несколько минут снова заговорил: – Оставьте свой номер телефона и назовите полное имя. Вам перезвонят.
Она так и сделала, и как только закончила разговор, Богдан ее обнял:
– Вот видишь, все и решилось.
– Руки…
– Что? – он сделал вид, что не расслышал, но Элина повторила чуть громче: – Руки убери.
– Да ну же! Что за ребячество? В конце концов это смешно! – возмутился Богдан.
В эту минуту прозвучал звонок домофона. Элина встала и направилась к входной двери. Приблизившись к домофону, нажала кнопку переговорного устройства и спросила:
– Кто это?
– Доставка! – ответил мужской голос.
– Откуда?
– Не знаю. В пакете какие-то документы.
– Поднимайтесь на второй этаж. – Элина нажала другую кнопку и, в ожидании курьера, открыла стальную дверь, оставив лишь небольшой проем для того, чтобы забрать документы.
Визит курьера – обычное дело, звено в цепочке повседневных событий. Однако реальность иногда преподносит неприятные сюрпризы, и события вдруг принимают непредвиденный оборот.
Возникший перед дверью мужчина бесцеремонно толкнул Элину вглубь прихожей и захлопнул за собой дверь. Прежде, чем она смогла произнести хоть слово или закричать, рука незваного гостя схватила ее за шею.
Тем временем в двери гостиной появился Богдан. Мгновенно оценив ситуацию, он кинулся в бой.
Отчаянная схватка двух мужчин началась в прихожей, потом переместилась в гостиную, где оба упали на пол. Инициатива переходила то к одному, то к другому. С минуту Элина безмолвно стояла у стены, прижав руки к груди. Потом, очнувшись, схватила напольную вазу, выбрала момент и грохнула мнимого курьера по голове.
На несколько мгновений тот потерял ориентацию, и Богдан одержал над ним верх. Но вдруг незнакомец вскочил на ноги, схватил со стола дамскую сумочку и бросился к входной двери. Решив, что битва не окончена, Богдан кинулся за ним.
Через какое-то время в прихожей раздался грохот захлопнувшейся двери, и в комнату вернулся Богдан. Размазав пальцами кровь под разбитым носом, он зло процедил:
– Ушел сволочь.
Элина взяла носовой платок и вытерла кровь.
– Ну и черт с ним.
– Хотел отнять у него сумочку. В ней все твои документы?
Улыбнувшись, она сказала:
– Моя сумка с открыткой и документами в спальне. Ту, что стащил курьер, я забыла убрать перед отъездом в Питер. В ней ничего нет.
Флешбэк № 3
Из дневника Александра Курбатова, поручика Лейб-гвардейского Семеновского полка
Август 1812 год
4 августа. Воскресенье.
На утренней заре прозвучал сигнал к выступлению. Наш корпус двинулся к Смоленску и, не доходя пяти верст до города, повернул влево. Разделившись побатальонно, мы раскинули лагерь. Смоленск лежал перед нашими взорами, и сердце каждого русского сжималось при одной только мысли, что этот священный город будет отдан французам. Весь день шло сражение за подступы к городу. На место нашей диспозиции, корпус прибыл только ночью при свете луны.
5 августа. Понедельник.
С рассветом сражение за Смоленск возобновилось у городских стен. Обе армии дрались ожесточенно. Все части наших войск поочередно вступили в бой. К вечеру в резерве остался только наш корпус.
Восхищаясь мужеством наших солдат, я, все же, пришел к печальному заключению, что скоро нам придется уступить город французам.
Предместья Смоленска были завалены трупами французских гренадеров и брошенным оружием. И это было наглядным свидетельством того, что неприятель несколько раз прорывался, но каждый раз был отброшен назад.
Вскоре по всему городу разгорелся пожар, и он продолжался дольше, нежели само сражение, которое к ночи сменилось пушечной канонадой. Она продолжалась до утра. Смоленск был еще наш.
6 августа. Вторник.
Когда мы проснулись, то увидели ужасную картину, весь город был в пламени. В девять часов утра пришел приказ отступать. Наш корпус, отойдя по дороге на девять верст, остановился и, поставив ружья в козлы, отдыхал до семи часов вечера. Выступив вновь, корпус прошел еще несколько верст и остановился на ночлег. Все очень скверно обедали за неимением хлеба.
К вечеру следующего дня дошли до Соловьевой переправы на московском шоссе. Впереди была Москва, и каждый понимал, что стоять предстоит насмерть.
8 августа. Четверг.
Мы перешли через Днепр. Во время переправы по узкому мосту наш полк расступился, чтобы пропустить чудотворную икону Божией Матери, которую вынесли из Смоленска перед его оставлением.
Святая вера в ее заступничество дала нам надежду, что не так уж все плохо, ничего ещё не потеряно, и что дерзость неприятеля будет наказана.
Флешбэк № 4
Письмо Мишеля Шарбонье, капитана La Grande Armée
Август 1812 года
Моя обожаемая Эмилия! Только что получил ваше письмо, и оно наполнило мое сердце радостью. Я благодарен вам за те милые подробности жизни, которые вы сообщаете о себе.
Спешу рассказать, что наше вступление в Смоленск было еще более мрачным, чем вступление в Вильно. Все надеялись, что Смоленск станет концом изнурительного похода, но теперь это невозможно, и войска пали духом.
Смоленск считается святыней русского государства, его заваевание могло бы означать победу французского войска. Мы стремились войти в город, изобилующий провиантом и здесь обрести отдых. Теперь же Смоленск один огромный костер, заваленный трупами людей и лошадей. Пожар уничтожил город, и его жители бежали.