Страница 8 из 51
— Работаю я тут, — бодро ответил Покровский под дружный смех.
— А что вас сюда привело?
— Призвание. Чувство долга. Если не я, то кто же? — легкомысленно делился эйчар, заставляя публику складываться вдвое от хохота.
— Тяжело? — Эх, не я одна питаю к эйчару недобрые чувства.
— Ну как не тяжело! Тут, знаете, такие недалекие стервы встречаются? О-го-го! Ты хоть ужом вейся, хоть на шпагат сядь, а их всё не устраивает, — прямо в тему рассказывал Илья Сергеевич похохатывающим поклонникам. — Ремнем бы их выпороть, да на мое место поставить. Посмотрел бы, как бы они на моем месте выкручивались…
Много ль надо поддатому электорату? Да им пальчик покажи, они уписаются от смеха. Только я четко понимала, что сейчас Покровский не пургу несет. Нет, он говорит сейчас со мной. Обо мне. Эта сволочь рептилоидная отвратительно трезв и спокойно, открыто и радостно рассказывает всем, что обо мне думает.
Под аплодисменты публики Покровского отпустили со сцены, и он очень натурально сделал вид, что он потрясен, поражен в самое сердце местом, куда его забросила судьба. Сначала глаза прикрыл, потом рот захлопнул, лицедей.
Значит, я — стерва недалёкая, да? Которую выпороть нужно?
— А теперь приподнимите ваши скатерти! Под ними номерки, которые подскажут вам пару на наш медленный танец! — возвестили ведущие, раскланиваясь.
Я тяпнула рюмашечку беленькой, которая вызывающе стояла у меня перед носом весь вечер. Даже в этом развлечении Покровский меня уел!
— Варвара Арсентьевна, какая неожиданность! — раздался его голос у меня над ухом, и я даже вздрогнула. — Вы моя пара!
— Я?!. — Я развернулась к эйчару, и тот продемонстрировал мне номер 25.
Ровно такой же был у меня под скатертью. Он бы и дальше там лежал, если бы Улечка не задрала скатерть до самых гланд. До меня медленно доходило: судя по офигевшему взгляду и надутым губам, Яковлева договорилась с организаторами подтасовать номерки, чтобы ей выпала счастливая — с её точки зрения — возможность протанцевать медляк с Покровским.
Но что-то пошло не так.
То ли номерок положили не туда, то ли она не на свое место села, то ли у меня всё же были враги, и они нашли способ мне насолить, но танцевать с Ильей Сергеевичем выпало мне.
Я растянула радостную улыбку и протянула ему руку. Не устраивать же истерику? Данила, который где-то шлялся и не увел меня на танцпол раньше, спешил к нашему столику, но было уже поздно.
Покровский небольшой, но твердой ладонью подхватил меня за талию и повлек туда, где под мерцание зеркальных шаров обжимались наши сослуживцы. Покровский закинул мои руки себе на плечи и крепко притянул меня к своему телу. От ладоней рептилоида шёл жар. Хорошо притворяется теплокровным, ничего не скажешь!
— Прекрасный вечер, Варвара Арсентьевна, — похвалил меня партнер по танцу, склоняясь ко мне и говоря практически в ухо. Других шансов докричаться до меня у него не было: музыка, шум, болтовня. Но вышло уж больно интимно и щекотно. — Я не ошибся в вас, вы порвали всех аниматоров города как Тузик грелку!
И к себе прижимает, гаденыш.
Выпитая стопка неожиданно ударила по последним оставшимся в доступе мозгам, и я почувствовала, как меня повело. Голова закружилась, в нос неожиданно ударил запах мужского парфюма, смешанного со здоровым потом прижавшегося ко мне горячего мужского тела, и я почувствовала, что потекла. Вот это меня торкнуло!
— Очень ценно для меня ваше экспертное мнение, — проговорила я и ощутила, как мужская рука медленно, но уверенно попо-лзла к моей попе.
Ах ты ж засранец!
Я внесла поправку, сдвинув руку туда, где она была, но вторая рука господина эйчара двинулась вверх по моему позвоночнику, крепче прижимая и вынуждая двигать бедрами в такт его движениям. А танцевать Покровский умел. Он вообще умел двигаться, это ещё по роли Рудольфа было заметно.
Нет, нужно что-то решать с неудовлетворенным либидо, чтобы оно не заводилось на первого попавшегося мужика, особенно — рептилоидной национальности.
— А какой полет фантазии в конкурсах… — Он втерся бедром между моих ног, заставляя меня испытать… всю остроту ощущений не до конца удовлетворенной женщины. — В исполнителях, правда, разнообразия не вышло.
Он вновь прижался к моему уху, вызывая во мне противоестественные в отношении холоднокровных представителей фауны реакции.
— Это потому что вы у нас незаменимый! — Я также проговорила ему в ухо, а потом потерлась щекой о его скулу — да, я тоже умею по таким правилам играть. Я на своих каблуках и он оказались практически одного роста, и это оказалось очень удобно для подобных игр.
— За что ж вы меня так ненавидите, Варвара Арсентьевна? — В сумраке зала его практически черные глаза уставились в мои. Это оказалось неожиданно и даже подло с его стороны, настолько интимным мне показалось оное действие.
— А за что мне вас любить, Илья Сергеевич? — расцвела я ядовитой улыбкой. — Мне вас жалко. — И я почувствовала, как закаменели руки на моей спине. — Вы ведь бесправное орудие в руках уважаемого Льва Ивановича. У вас нет своего мнения. У вас нет своих желаний и целей. Столько талантов — и льву под хвост, простите…
Покровский застыл на месте, и в этот момент закончилась музыка. Надо же как совпало!
— Благодарю вас за танец, любезная Варвара Арсентьевна. — Покровский поймал мою руку и коснулся губами запястья. Очень собственнически, от чего моя нижняя чакра на фоне общего опьянения вновь вздумала реагировать.
— Всегда рада! — улыбнулась я, развернулась и… чуть не навернулась на своих каблучищах, благо рука Ильи Сергеевича оказалась быстрей.
— Будьте осторожней! — порекомендовал он мне вслед.
Без сопливых… шатко.
Я быстро нашла глазами Данилу. Надо бы убить двух зайцев разом: помочь своему либиду и поощрить зама.
— Дань, давай в нашей комнате для переговоров… переговорим по-быстрому? — подмигнула я.
— О-о-о! — в восторге закачал он головой.
— Чуть позже за мной, ок?
Он кивнул.
Хороший мальчик. Звезд с неба не хватает, но в штанах необходимый мне сейчас комплект имеется. Не нужно ждать слишком многого от мужчин. Нужно уметь пользоваться тем, что есть в наличии.