Страница 19 из 51
Будто вообще ни о чем мы не говорили, и вообще он пошутил, и ни к чему меня не принуждал, тварь чешуйчатая. Мы посидели за большим столом, проводили старый год, выпили за новый… Я заглянула в кабинет, чтобы проверить корпоративную почту. Но от Покровского ничего не было.
Горький привкус разочарования коснулся моих губ.
Я не могла оставить это просто так! Решительно направилась в кабинет господина трусливого Рептилоида, чтобы высказать ему… Не знаю, что, но обязательно высказать. Я же готовилась! Роль разучивала! А он вот так!..
— Илья Сергеевич, добрый день! — Я заглянула к нему. — Можно?
— Конечно, Варвара Арсентьевна! — Он на секунду оторвал взгляд от бумаг. — Проходите.
Я подошла к столу.
— Я сейчас закончу. Раздевайтесь, — тоном деловой вежливости обронил он, и до меня только потом дошел смысл его слов.
— Ох ничего себе, у вас самомнение, господин Покровский! — охнула я в восхищении. — Из такого самомнения да броню бы отливать!
— А вы яд сцеживать не пробовали, Варвара Арсентьевна? — Он размашисто расписался в документе, положил ручку и потянулся, сцепив над головой пальцы в замок. — Змеиный яд знаете как в цене?
— Не знаю, но верю вашему опыту, Илья Сергеевич!
Он встал, поправил галстук и направился ко мне.
Я рефлекторно напряглась. Было что-то хищное в его движениях. Нужно отдать должное Покровскому: несмотря на то, что мускулатурой он похвастаться не мог, но фигура у него была правильно-мужская: плечи прямые и широкие относительно узкого таза. По пути он как раз решил поправить рубашку, демонстрируя тонкую талию, подчеркнутую ремнем.
Но меня эйчар миновал: он шел к двери, которую запер на ключ. Потом вытащил ключ из замка, подбросил, поймал и сунул в передний карман брюк.
— Раздевайтесь, Варвара Арсентьевна. — Он кивнул, будто давал разрешение.
Я изобразила на лице офигевание (благо, даже особых актерских усилий прикладывать не пришлось).
— Вообще-то я пришла, чтобы сказать свое решительное “нет”... — начала я.
— Прекрасно! Решительное “нет” — это просто прекрасно! — Покровский сделал ко мне несколько шагов, и я отступила (и просто ступила), пока не уперлась кормой стол. А господин Рептилоид продолжил наступать, пока не уперся в меня. — Можете начинать говорить прямо сейчас.
Он вжался в меня своим пахом, прямо… вжался! И стал наклоняться.
Я отпрянула, опираясь руками о столешницу.
— Напоминаю, что когда вы действительно захотите сказать “нет”, у вас есть стоп-слово, Варвара Арсентьевна. А если вы намерены говорить “нет” очень громко, то рекомендую пройти в заднее помещение. — Он потянулся ко мне своим гадючьим эльфийским рылом и обнюхал!
— Вы, Илья Сергеевич… — Я попыталась выпрямиться, но сделать это оказалось невозможно, потому что Покровский навис надо мной и оперся руками с двух сторон от меня.
Спина не выдержала нагрузки, и я опустилась на локти, вынужденно примостив пятую точку на столе.
— Раздевайтесь, Варвара Арсентьевна. Я ценю вашу инициативу в части сказать мне всё, что, что вы обо мне думаете, но раз уж вы всё равно пришли, то раздевайтесь.
Он говорил тихо, но четко, глядя мне прямо в грудь.
Мерзавец!
— Глаза у меня находятся выше! — возмутилась я.
— Ну, с глаз-то снимать нечего, кроме шор! — Он легко выпрямился. — Раздевайтесь.
— А не то что? — Я воспользовалась возможностью и вновь встала на ноги.
— А не то придется пустить в ход одну замечательную видеозапись. — Он выпрямился, но не отступил, и сейчас мы стояли с ним почти лицом к лицу. Мне приходилось немного задирать голову, но совсем немного. — Знаете, Варвара Арсентьевна, людям в Новый год заняться нечем, они сутками торчат в соцсетях, и с огромным удовольствием познакомятся с…
В стратегическом месте повлажнело.
Кажется, меня повело.
— То есть вы не оставляете мне выбора? — трагически уточнила я.
— Нет, конечно, Варвара Арсентьевна. Вы совершенно не умеете выбирать. Вы всегда выбираете неправильно. Раздевайтесь, и тогда я вам расскажу, почему.
— “Почему” что?
— Почему вы делаете неправильный выбор. Ну же?.. Или вам помочь? Если у вас от волнения трясутся пальцы, то не переживайте, я сделаю это за вас.
— У меня не трясутся пальцы! — возмутилась я и потянулась к верхней пуговке своей блузки.
— Вот видите! — поддержал меня Покровский, и я даже чуть не возгордилась, настолько прониклась похвалой в его голосе, но вдруг вспомнила, что именно сейчас делаю. — У вас замечательно получается. “Нет” будете говорить прямо сейчас или чуть позже?
Коз-зел!
Я попыталась оттолкнуть его и рвануть к двери, но он неожиданно крепко меня схватил за плечи. Как-то я не ожидала от него такой… крепости.
— Варвара Арсентьевна, ай-ай-ай, ну куда вы спешите? Там же заперто! Но вы можете попытаться взять ключ. Ну же! Смелее! — Он выпятил таз и поднял руки.
В районе ширинки выступал бугор его возбуждения, как описали бы это в любовном романе.
Сволочь!
Ладно!
Он сам предложил!
Я сунула руку к нему в карман, пытаясь нащупать ключ… Член нащупался быстрее, он был твердым и горячим, и это отвлекало от поисков ключа, пока до меня не дошло, что ключа там нет.
Черт! Я помнила, что он сунул его в этот карман!
Я полезла в другой.
Член там нашелся.
Ключ нет.
— Ты обещал, что я могу взять ключ!
— Нет. Я сказал, что ты можешь попытаться его взять, — ухмыльнулся Покровский, и я замахнулась коленкой, но он успел отреагировать, повернувшись боком и поймав мою ногу рукой. — Варвара Арсентьевна, учитесь проигрывать. Раздевайтесь. И я вам всё расскажу.
— То есть ключ вы мне не отдадите?..
— Отдам. Но потом.
Я тяжело вздохнула. Очень, очень тяжело. И расстегнула вторую пуговицу. Потом третью. В открывшемся вырезе показался гладкий край лифчика. Плотоядный взгляд Покровского следил за моими пальцами, и мне захотелось теснее свести колени. Расстегнув блузку до конца, я выпростала полы из юбки и, шевельнув плечами, дала ей стечь по рукам.
— Прекрасно! Восхитительно! Теперь бюстгальтер.
— Вы, Илья Сергеевич, обещали рассказать…
— Конечно, — прервал меня он. — Вот как только разденетесь, так сразу и расскажу.
Он улыбнулся. Спокойно и ровно.
И я стянула блузку с рук, расстегнула крючки и спустила чашечки.