Страница 29 из 31
На кухне пахнет свежезаваренным чаем и яблочным пирогом — совсем как раньше, в детстве, когда мир был простым и понятным. Разговор получается легким: о погоде, о соседях, о его новых лекарствах, о работе. Только каждый взгляд на часы болезненно напоминает — пора. Пальцы долго не решаются взяться за ручку двери, но я не могу оттянуть неизбежное.
— Уже? — его голос звучит с печалью, которую невозможно скрыть.
Киваю, чувствуя, как горло сжимается от подступивших слез. Как же хочется ему признаться. Родион сказал, что чуть позже я смогу встретиться с ним.
— Работа... — оправдываюсь коротко.
Он вздыхает, и в этом вздохе слышится вся его любовь и тревога.
— Береги себя, Златушка. И приезжай почаще.
Горло сжимается настолько сильно, что ответить сразу не получается — слова застревают внутри, не желая выходить наружу.
— Обязательно, — хриплю от эмоций.
Хочется добавить: если получится. Но язык не поворачивается произнести эту фразу вслух.
Последнее объятие оказывается особенно долгим: оба чувствуем, что впереди что-то изменится. Кардинально, бесповоротно, навсегда. Дверь за спиной закрывается… Глаза начинает щипать от непролитых слез.
Не время. Совсем не время.
Телефон снова оказывается в ладони, и палец зависает над именем Иры — лучшей подруги, которая всегда знала все мои тайны. Сколько раз именно ей я рассказывала самое важное, делилась страхами и надеждами, плакала в трубку, смеялась до слез. Как же хочется сейчас услышать ее голос, сказать: «Ир, ты не поверишь...» Но нет. Чем меньше людей окажется втянутыми в происходящее, тем спокойнее.
— Потом... — шепчу в пустоту. — Обязательно потом.
Телефон возвращается в карман, а впереди — неизвестность.
Оказывается, иногда судьбе недостаточно просто перевернуть жизнь — ей хочется сначала убедиться, что ты действительно научилась подниматься после падений. А потом перевернуть ее еще раз, оставляя позади все, что было дорого, и даря то, что казалось невозможным.