Страница 55 из 89
Можно предположить, что Солон наметил лишь план своего будущего сочинения, а затем отказался от самой идеи поэмы еще до того, как написал хотя бы один стих. Поэтому Плутарх и сравнивает рассказ об Атлантиде с почвой прекрасного запущенного поля, на котором Платон возводит великолепные строения. В самом деле, у нас нет ни одного достоверного свидетельства, подтверждающего факт существования поэмы Солона: хотя его стихи были популярны в Афинах, из «Тимея» следует, что сказание об Атлантиде во времена Сократа было там неизвестно (и в этом отношении Платон не мог обманывать своих современников). Если же текст поэмы все-таки существовал, то тогда сразу возникает вопрос: почему Платон (или сам Критий) не опубликовал его?
В любом случае поэма (хотя бы в виде плана) Солона с гораздо большей степенью вероятности могла быть источником, подсказавшим Платону сюжет для его диалогов, чем гипотетический подробный «отчет». Что же касается черновых материалов (переводов личных имен и географических названий), то сомнительно, что что-то из них сохранилось: ведь сами по себе эти записи ничего не могли рассказать человеку, не посвященному в их тайну.
Итак, вопреки уверенным заявлениям Галанопулоса и Бэкона, у нас нет никаких оснований полагаться на то, что «Тимей» и «Критий» с большей степенью достоверности, чем «Илиада», отражают реальные события. Даже, согласно версии Платона (если мы будем считать, что вся эта часть его повествования в общих чертах правдива), первоначальный египетский рассказ мог быть сильно искажен иногда неумышленно, а иногда и с умыслом[395], к тому же он должен был неизбежно содержать лакуны, заполнять которые Платон мог только опираясь на свою фантазию. Тот факт, что философ весьма творчески подошел к привезенному Солоном сказанию, был отмечен уже Плутархом: «Платон ревностно старался разработать до конца и разукрасить рассказ об Атлантиде […]. Он воздвиг вокруг начала обширное преддверие, ограды, дворы — такие, каких никогда не бывало ни у одного исторического рассказа, мифического сказания, поэтического произведения»[396]. Другими словами, рассказ об Атлантиде, с которым познакомил нас Платон, вероятно, не сильно напоминал тот вариант повествования, который мог гипотетически оставить после себя Солон.