Страница 31 из 89
Атлантида до Платона
Как было показано выше, Жиров не особенно стремится придерживаться канвы платоновского рассказа и в лучшем случае допускает возможность того, что греческий философ опирался на какую-то подлинную историческую традицию. Но если не принимать во внимание мнения тех античных авторов, которые со всей очевидностью просто поверили Платону на слово, то оснований считать, что такая традиция действительно существовала, у нас нет никаких[252].
Некоторые исследователи связывают с Атлантидой мифическую страну Ликтонию (или Ликаонию)[253], уничтоженную Посейдоном. Согласно «Аргонавтике» Псевдо-Орфея, Посейдон, гневаясь на отца Кроноса, ударил Ликтонию золотым трезубцем и расколол ее на отдельные острова. Но в действительности между двумя сюжетами нет ничего общего: место действия, причина и обстоятельства обоих событий совершенно различны. К тому же, если строго придерживаться платоновскго текста, то история Атлантиды была совершенно неизвестна грекам; поэтому мы не можем предполагать, что египетский рассказ строился на греческом мифе. В общем, более естественным будет признать, что оба сюжета основаны на широко распространенном среди греков и египтян убеждении в том, что прежде происходили разнообразные природные катастрофы, следы которых они угадывали в конфигурации берегов материков и островов. Оба рассказа настолько различны, что если признать один из них истинным, из этого нельзя будет сделать никаких заключений в пользу истинности другого[254].
Более интересным представляется сообщение Прокла, утверждающего, что Крантор (ок. 340–275 г. до н. э.) — платоник Первой Академии и первый толкователь Платона, составивший комментарий на «Тимея», — признал совершенную правдивость истории о войне афинян с атлантами. Возможно, ради этого он либо сам приехал в Саис, либо отправил соответствующий запрос в храм Нейт. «Как он говорит, — пишет Прокл, — египетские жрецы свидетельствуют, что все это описано на еще сохранившихся стелах»[255]. Однако, если разобраться, то этот эпизод выглядит весьма маловероятно, поскольку Крантор или другие греческие путешественники, которые могли видеть те самые стелы, не более чем Солон умели читать иероглифы и были вынуждены верить египтянам на слово. Следует также отметить, что история Атлантиды в том виде, в котором она представлена в «Тимее» и «Критии», имеет очень опосредованное отношение к Египту. Поэтому на храмовых стелах, предназначавшихся для текстов иного рода (религиозных гимнов или славословий царям), рассказа о самом острове не могло быть в принципе[256]. К тому же сказание (согласно утверждению Платона) было записано на неких документах (γράμματα), хранившихся в храмовых архивах[257]. Если принять во внимание этот факт, то, следовательно, придется признать, что во времена Солона стел с описанием истории Атлантиды еще не было[258].
Контакты Крантора с египетскими жрецами прежде всего свидетельствуют о том, что после смерти Платона в его школе были сомнения относительно того, как же следует относиться к Атлантиде. Поиск ответа на этот вопрос в Египте демонстрирует, что каких-либо письменных источников (если предположить, что таковые существовали) в архивах Платона не сохранилось, а в греческой мифологической традиции не было ничего похожего на этот сюжет.
В своем комментарии Прокл также сообщает о некоем географе Маркелле (имени которого никто более не упоминает), жившем, вероятно, в I в. н. э., который в своих биографических записях приводит следующие сведения, подтверждающие платоновский рассказ: «Что остров такой величины действительно существовал, свидетельствуют некоторые историки, описывавшие земли вблизи внешнего моря. В их времена в этом море все еще существовали семь островов, посвященные Персефоне, и еще три огромных острова, из которых один был посвящен Плутону, другой — Аммону, а третий, расположенный между ними и имевший в длину 1000 стадиев, — Посейдону. Жители последнего острова сохранили от своих предков предание о действительно существовавшем некогда величайшем острове Атлантида, который в течение многих эпох властвовал над всеми островами Атлантического моря и тоже почитался священным островом Посейдона»[259]. Раз подобный остров существовал, резюмирует Прокл, то рассказ о нем можно рассматривать как исторический факт[260].
Но этому увлекательному рассказу нет никаких подтверждений и, вероятнее всего будет предположить, что Маркелл (если это реальный персонаж) и Прокл были обмануты ложью, придуманной специально, чтобы сделать более убедительной платоновскую историю[261].
Автор схолий к первой книге «Государства» утверждает, что в Афинах во время празднования Великих Панафиней носили пеплос, на котором была изображена война богов с гигантами, а во время Малых Панафиней носили пеплос, представлявший события войны афинян с атлантами[262]. Некоторые исследователи посчитали это сообщение неопровержимым доказательством глубокой древности мифа об Атлантиде[263]. Но если мы допустим, что информация схолиаста соответствует действительности, тогда логично будет задаться вопросом, в какое время могла быть учреждена данная церемония? Она, очевидно, не могла существовать в досолоновские времена, иначе Солон дал бы египетскому священнику понять, что тот ошибается, полагая, что его соотечественники не сохранили память о своей славной победе. Даже если бы афинский гость не стал перечить своему собеседнику, то, несомненно, Платон в «Тимее» должен был бы внести необходимые пояснения.