Жених под прикрытием

Эпилог

2 месяца спустя

Август — удивительный месяц, самый красивый и волшебный в году. Солнце печёт так же жарко, как в июле, но вечера постепенно становятся прохладными. Природа уже созрела и одарила жителей ближайших деревень своими плодами. Воздух наполнен ароматом цветов и свежескошенной травы, а лёгкий ветерок приносит благодатную свежесть.

Ольховка гудела с раннего утра. Шутка ли! Сразу две свадьбы! Во дворе Олеси накрывались большие столы, где на белоснежных скатертях красовались самые разнообразные блюда. Ведь русская свадьба это не просто застолье, а пир на весь мир, пусть даже этот мир ограничен тремя улицами и двадцати семью домами. Поэтому столы во дворе одной из невест ломились от различных кушаний. Здесь были и супы, и пироги со всяческой начинкой, и жареная курочка с картошкой, и запечённый в духовке поросёнок, и мясо в горшочке, и холодец, и заливная рыба, салаты, закуски, свежие овощи, фрукты, напитки и много чего ещё.

— Едут! Едут! Едут! — скандировали собравшиеся гости, которые остались в деревне, чтобы помочь невестам подготовиться к застолью.

Марьяна поправила модное белое платье-футляр с открытыми плечами, длиной до колена и стильными кружевными вставками, прикрывающими глубокий вырез. Этим утром они с Владимиром принесли клятвы верности друг другу в ЗАГСе города Тосно и теперь возвращались в деревню на белом «Мерседесе». Следом за ними в старенькой «Волге» дяди Миши, отца Олеси, ехала сама Олеся и её новоиспечённый муж Тарас. А позади трясся ветхий, полуразвалившийся ПАЗик с гостями.

После ЗАГСа все поехали фотографироваться по памятным местам небольшого городка, но и их оказалось немало: историко-краеведческий музей, картинная галерея, усадьба Марьино, церковь Казанской Иконы Божьей Матери, памятник Воину-освободителю.

— Приехали! — провозгласил Данила, которого Марьяна попросила поработать водителем на свадьбе, и заглушил двигатель.

Он с готовностью согласился, видимо, потому, что не представлял, когда ему ещё представится удача посидеть за рулём «Мерседеса». Родители и брат Марьяны с огромной радостью восприняли весть о её скором замужестве, правда, узнав о том, что Владимир не горит желанием закрывать их новые кредиты, немного расстроились. Зато он помог Марьяне решить вопрос с обязательной отработкой по целевому договору.

Владимир подал жене руку и помог ей выбраться из салона. Тем временем из соседней машины выплыла Олеся в виде пышного белого облака, в окружении воздушных кружев и полупрозрачной фаты. Из рассказа Тараса Владимир знал, что тому пришлось ещё попотеть, чтобы получить разрешение на брак от её отца, для которого дочка после смерти жены осталась единственным родным человеком. И он уже точно не хотел выдавать её за первого встречного. Тарасу пришлось попотеть в прямом и переносном смысле этого слова, чтобы добиться права сочетаться браком с Олесей. Так, дядя Миша придумывал ему различные испытания. И если с тем, чтобы что-то починить по хозяйству, парень худо-бедно справился, правда, на отремонтированных им табуретках почему-то все отказывались сидеть, то сенокос стал для него настоящим экзаменом, на котором он чуть не крякнулся.

— Ладно уж, женитесь! — Махнул рукой дядя Миша, когда Тарас пришёл в себя после теплового удара. — Любит Леська тебя, малахольного и бестолкового! Только в Питер не пущу её, так и знай!

— Да и что делать в этом Питере? — задавался потом вопросом Тарас после того, как поел сытных вареников с салом и рубленым картофелем. — Жить в комнате в коммуналке? Здесь-то как хорошо! Воздух свежий, еда вкусная, жена добрая! А работать вон, на ферму пойду, там водитель требуется. Комната в коммуналке ещё пригодится. Когда сын или дочь учиться захотят, будут там жить.

Так Владимир узнал о скором прибавлении в семействе Сливченко, которое, вероятно, и стало определяющим фактором, почему дядя Миша дал согласие на этот брак, и о том, что по возвращении в Северную столицу придётся искать себе другого водителя.

Меж тем гости и молодожёны принялись рассаживаться по своим местам за столами. Ни Марьяна, ни Владимир не планировали пышного торжества, но будущие тёща с тестем оказались непрошибаемыми.

— А что люди скажут? — привела «решающий» аргумент Людмила Геннадьевна. — Вы уедете, а нам тут жить! Будут потом доброе имя Тихомировых склонять кому как угодно, мол, свадьбу пожадничали! Угощений пожалели!

Марьяна с Владимиром, которым было всё равно, что скажут люди, переглянулись и махнули рукой: пусть родственники делают как хотят.

Громкий голос дяди Вани, который вызвался поработать на общественных началах тамадой на этом радостном мероприятии, прервал размышления Владимира.

— А пусть молодые нам расскажут, как они познакомились, наверняка не все знают эту историю! — провозгласил он, обводя взглядом присутствующих, в том числе и родителей Владимира, прибывших на торжество.

Дядя Ваня уже несколько недель, как вышел из запоя, и выглядел достаточно бодрым и жизнерадостным. По случаю свадьбы он постригся, побрился и приоделся.

— Ну что же.. — начал Владимир. — Бреду я по улице, ищу магазин, вдруг вижу, девушка красивая ведро с водой тащит, думаю, дай помогу, тяжело же..

— Марьяша наша, что ли, ведро тащила? — удивился дядя Ваня, который всю историю их знакомства благополучно проспал. — А что случилось-то?

— Да, трубы лопнули, — пояснила Марьяна. — Колодец обмелел и засорился, пришлось на колонку идти.

— А что же ты ко мне не обратилась, дочка? Я же всегда тебе помогал! — возмущению дяди Вани не было предела. Он даже поставил стакан с соком на стол и схватился за рюмку.

— Так ты.. Э-э-э.. занят был, — нашлась с ответом Марьяна.

— В запое ты был! — выкрикнула Кузьминична. — К кому ей было обращаться?! Хорошо, что Володя помог! Так и познакомились, а потом завертелось! Теперь вот свадьбу празднуем!

— Это что ж.. из-за меня они, что ли, вместе? — крякнул от неожиданности дядя Ваня и опрокинул в себя рюмку. — Гуляха-муха! Итить я Купидон! Горько! Горько!