Страница 297 из 2317
Глупо говорить: «я не тот Громов, что убил твоего отца. Я из другого мира, просто оказался в его теле». Она решит, что я лгу, пытаясь выгородить себя.
— Уточни, что конкретно ты хочешь услышать.
— Не строй из себя дурачка, Виктор. У тебя плохо получается, — она просунула голову между передними сиденьями, и ее лицо оказалось совсем рядом. Я почувствовал легкий аромат ее волос — нотки корицы с яблоками. — Я просто спрашиваю, а не целюсь в тебя из пистолета. Да и не получилось бы у меня, как ни крути.
— Ты правда хочешь об этом сейчас говорить?
— А когда, если не сейчас? Завтра снова работа. Вечером, как обычно, что-нибудь приключится, или мы будем заниматься магией, а потом ты уйдешь к себе и запрешься.
Она откинулась обратно, но взгляд, тяжелый и требовательный, не отвела.
Я почесал щеку. Что ответить? Я чувствовал тяжесть ее ожидания. Она заслуживала правды. Но какой правды? Той, что Громов был ублюдком, уничтожившим ее семью ради денег и темных знаний? Это была правда. Той, что я теперь расплачиваюсь за его грехи, как Иисус, прости господи, Христос, не совершив их? Это тоже правда. Но как объяснить, не создавая впечатление безумца?
— Я не знаю, Алиса, — сказал глухо. — Я творил ужасные вещи. Много ужасных вещей.
— Я знаю, — ответила она таким спокойным тоном, что у меня даже мурашки побежали по спине.
— Поэтому… поэтому то, что случилось с твоей семьей из-за меня… — слова давались с трудом. Они были чужими, но я должен был их произнести. Я должен был взять на себя ответственность за то, чего не совершал. Потому что я носил лицо убийцы. Потому что я жил в его теле, пользовался его знаниями, связями. — Слушай, Алиса, я знаю, что такое невозможно простить, но… у меня нет объяснений. Я был жаден до денег, до темных знаний. То, что случилось, полностью моя вина.
— И ты не испытываешь раскаяния? Тебе не мерзко от того, что ты сделал? Ты довел до смерти двух человек, Виктор. Двух.
Если бы только двух. Громов шел по трупам. причем не в переносном, а в прямом смысле. Сколько их было? Я не знал точно и не хотел знать.
— Сделанного не воротишь, Алиса. Мои грехи только мои грехи. Мне с ними жить, и мне же расхлебывать последствия.
Это была лишь половина правды, но это было все, что я мог ей дать. Все, что не выставляло меня слетевшим с катушек.
— Поэтому я могу сказать тебе лишь одно, — я повернулся к ней. Кожа кресла скрипнула. Посмотрел ей в глаза. — Прости меня если сможешь. Сомневаюсь, что это реально, но я действительно виноват в том, что с тобой случились такие ужасные вещи.
Она смотрела на меня долго, не отводя взгляда, скрестив руки под грудью. В полумраке салона ее лицо было непроницаемым. Я не знал, о чем она думает. Что чувствует. Вспоминает ли отца? Или тот момент, когда все рухнуло?
— Знаешь, Виктор… — начала она наконец, и голос был ровным, без дрожи. — Я действительно хотела тебя убить. Я пришла не просто попугать, непоразмахивать револьвером. Я была готова высадить в тебя весь барабан, разнести череп и долго-долго прыгать на твоих останках, размазав все содержимое черепушки по полу, а затем пинать ногами, пока не свалюсь без сил. И мне было плевать, что со мной будет после, терять было уже нечего.
Я представил эту картину. Живописно и удручающе, но совершенно справедливо. Если бы я был на ее месте, я бы сделал то же самое.
— Понимаю.
— Но… — она подалась вперед. Ее рука легла на мою, лежавшую на подлокотнике. Легкое прикосновение. Тепло ее кожи. Я замер. — Я не знаю, что с тобой случилось. Этот темный ритуал тебя так переделал, или… — она усмехнулась, горько и растерянно, — или, может, это прозвучит по-идиотски, но мне кажется, что ты стал другим человеком. Словно в тебя кто-то вселился.
Сердце ухнуло вниз. Она почти угадала. Почти. Но не до конца. И слава богу.
— Я не вижу в твоих глазах той надменности и ненависти. Да, иногда ты ведешь себя жестко, но… это оправданно. Я вижу другого человека. Вижу того, кто стоит за своих до конца. Кто не бросает в беде. И этот диссонанс никак не укладывается у меня в голове.
Что я мог сказать? Подтвердить ее догадку? Опровергнуть?
— Ты прав, обратно ничего не вернуть. Не скажу, что я простила тебя, но… — она широко, почти по-детски, улыбнулась, и в ее глазах блеснули озорные искорки, — убивать я тебя больше не хочу. И если кто-то попытается это сделать, будь уверен, я ему помешаю. Как, думаю, и ты сделаешь то же для меня.
Я положил свою руку поверх ее, не отводя взгляда.
— Надеюсь, до этого не дойдет. Но если такая ситуация возникнет, обещаю, я сделаю все возможное, чтобы тебя спасти.
Алиса снова смотрела на меня, не мигая, словно изучая.
— Виктор.
— Да? — спросил я.
Она подалась настолько близко, что я на секунду перестал дышать. Ее рыжие волосы коснулись моего лица, а сама девушка приблизилась губами к моему уху. Горячее дыхание сорвалось с ее губ.
— Я прощаю тебя.