Страница 269 из 2317
Эльф не ответил. Он смотрел на меня, и на его тонких, бескровных губах проступило нечто, похожее на улыбку. Но в ней не было ни капли веселья. Это была улыбка человека, стоящего на краю пропасти и смотрящего вниз — кривая и вымученная.
— У нас с сестрой была договоренность, — заговорил он глухо. — Протокол на случай обнаружения. Мы спасаем друг друга до последнего. Но если спасение невозможно, если напарник становится обузой, которая угрожает всей операции — его оставляют.
Слово «оставляют» он произнес почти шепотом. Внутри меня что-то неприятно шевельнулось. Это было чуждо не только мне, Алексею Воробьеву, но и тому, кем я стал. Память тела отозвалась глухим раздражением, почти злостью. Вспомнились слова Грима, кодекс «Щита».
— Как это? Бросают? — спросил я ровно, хотя внутри все кипело. — Не слышал, что ли, имперскую крылатую фразу «своих не бросаем»? Мы пойдем за ней, Нандориан.
— Мы пойдем, — твердо согласился Нандор, и в его голосе снова прорезался металл. — Я просто объясняю тебе ситуацию. Если мы поймем, что Шая мертва, мы не станем здесь задерживаться. Мы уйдем, перегруппируемся и нанесем удар позже. Мы не будем подставлять всю операцию ради тела.
Я смотрел на него, прекрасно понимая его логику. Жестокую, безжалостную, но с точки зрения стратегии безупречную. Тело не имеет значения в рамках операции. Задача — все, тело — ничто.
— Нечего ждать, — отрезал я. — И перегруппироваться не понадобится. Они все здесь. Оккультисты, в смысле. Немного ранее я договорился со «Щитом». У нас будет поддержка, поэтому соберись.
На его лице отразилось удивление. Он явно не ожидал, что у провинциального коронера могут быть такие союзники. Он хотел что-то спросить, но я не дал ему времени.
— Идем.
Мы двинулись вглубь промзоны, ориентируясь на последнюю известную точку трекера. Я шел первым, Нандор чуть позади, его легкие шаги были почти не слышны.
Пока мы шли, я вспомнил о главном. Координаты. Дрожащими от холода пальцами я достал смартфон, нашел контакт «Главного» и быстро отправил геолокацию с короткой припиской: «Срочно сюда».
Ответ пришел через несколько секунд.
«Мы уже в пути. Поняли, что вы на нервах и могли забыть, поэтому отследили ваш телефон. Будем через десять минут».
Я убрал телефон, ощущая прилив странной уверенности. Могут же, черти. Могут когда хотят.
И тут же пронзила вторая мысль: «отследили по номеру телефона». Это… это удивляло.
Вскоре мы услышали звуки. Сначала едва уловимые, они становились все отчетливее по мере нашего продвижения. Скрип ржавого металла, глухой лязг, будто кто-то возился с тяжелым засовом, приглушенные голоса. Мы прибавили шагу, пригибаясь, перебегая от одного укрытия к другому. Звуки доносились из-за угла массивного кирпичного пакгауза с заколоченными окнами.
Мы залегли за грудой бетонных плит, выглядывая из-за края. Раздался еще один массивный лязг, после которого все стихло. Не постепенно, а разом, будто кто-то щелкнул выключателем.
Несколько минут мы лежали не шевелясь, вслушиваясь в ночной воздух. Ничего. Я дал Нандору знак, и мы, прикрывая друг друга, обогнули угол.
Перед нами был тупик. Глухая кирпичная стена, заваленная мусором, и никого. Они исчезли.
— Невозможно, — прошептал Нандор, его голос был напряжен до предела. — Здесь нет других выходов.
Я молча достал телефон. Точка трекера все еще была здесь. Она пульсировала прямо перед нами, в десяти шагах, там, где была лишь стена. Я смотрел на карту, потом на стену. И снова на карту. Телефон не врал. А значит…
Вход был где-то здесь.
И тут меня осенило.
Я замер, закрыл глаза. Вся эта беготня, вся эта тактика — это их поле, их правила. Но у меня было то, чего не было у них. Я мог заглянуть за занавес.
— Что ты делаешь? — шепот Нандора был встревоженным.
— Тихо, — бросил я, не открывая глаз. — Просто постой на месте и не шевелись.
— Какого черта, Громов?
Переведя взгляд на эльфа, я глянул ему прямо в глаза.
— Просто доверься. Замри и не шурши. Мне нужно послушать пространство.
— Ты что, мастер эхолокации?
Я одарил его самым красноречивым из всех возможных взглядом.
— Молчу, — сказал эльф.
Сосредоточившись, я отсек внешние звуки, холод, запах ржавчины. Я потянулся к тому внутреннему резервуару, который чувствовал, но еще не понимал до конца. Обычно я просто позволял зрению включиться, но сейчас же мне нужно было больше. Мне нужно было не просто увидеть — нужно было просветить, просканировать, заглянуть сквозь толщу кирпича и земли.
Я представил, как моя воля, моя психея, расширяется, превращаясь из узкого луча в широкую, всепроникающую волну. Это потребовало чудовищного усилия. В висках застучало, перед закрытыми глазами поплыли багровые круги. Я чувствовал, как энергия утекает из меня, словно вода из пробитой фляги. Вот был бы сейчас рядом мой говорящий гримуар, он бы наверняка подсказал, как сделать это правильно, не рискуя впасть в кому. Но приходилось действовать наощупь.
И я увидел.
Сначала серый туман. Потом он начал редеть, и проступили контуры. Я видел Нандора рядом с собой — яркое, холодное серебристое пламя. Я видел свою собственную психею — сложный, многослойный узор света, в котором смешались два цвета.
Я направил волну дальше, вперед, сквозь стену. Образ стал мутным, нечетким, но я пробился. И там, внизу, под нашими ногами, в какой-то подземной каверне я увидел их.
Три тусклых, грязновато-красных огонька. Охранники или похитители. Их души были примитивны, в них горел лишь страх и злоба.
И четвертый огонек. Яркий, чистый, цвета расплавленного золота. Он был слаб, но продолжал горел.
Шая. Она жива.
Но затем я увидел еще кое-что. Кое-что, что мне очень не понравилось.