Страница 210 из 2317
Я прошел на кухню. Лидия после секундного колебания последовала за мной. Она не села за стол в ожидании, а молча встала рядом, словно безмолвный ассистент, готовый подать скальпель. Алиса, услышав наш разговор и, видимо, решив, что зрелище Громова в фартуке стоит того, чтобы оторваться от телефона, тоже пришла и прислонилась к дверному косяку, наблюдая с любопытством.
В кастрюле закипала подсоленная вода. На раскаленную сковороду полетели тонкие ломтики бекона. Через минуту кухня наполнилась дурманящим ароматом жареного мяса. Бекон зашипел, заскворчал, его края начали подсыхать, превращаясь в хрустящие, золотистые кружева.
— Лидия, будь добра, натри сыр, — сказал я, не оборачиваясь. — Мелкая терка.
Она без слов взяла кусок пармезана и терку. Я слышал за спиной ровный, методичный скрежет. Девушка работала так же сосредоточенно, как и с уставом Коронерской службы в первые дни, превращая твердый сыр в воздушное облако.
Я выложил обжаренный бекон на бумажное полотенце, чтобы впитался лишний жир. В той же сковороде, на вытопившемся ароматном сале, я быстро обжарил мелко нарубленный чеснок — лишь до появления запаха, чтобы он отдал свою остроту, но не успел сгореть. В миске взбил пару желтков со сливками, добавил туда натертый сыр, щепотку черного перца.
Спагетти, брошенные в кипящую воду, заплясали в бурлящем водовороте. Я засек время, чтобы получилось аль денте, а не разваренные макароны, ставшие почти слипшейся кашей.
Когда паста была готова, я откинул ее на дуршлаг и тут же, горячую и дымящуюся, отправил в сковороду с чесночным маслом. Быстро перемешал, добавил хрустящий бекон и, сняв с огня, влил сливочно-сырный соус. Быстрое, энергичное движение — и соус от жара пасты загустел, превратившись в нежный, обволакивающий крем.
Я разложил пасту по тарелкам, щедро посыпав сверху оставшимся пармезаном и свежемолотым перцем.
— Готово.
— Вкусня-я-ятина! — протянула Алиса, нависавшая над тарелками.
Мы ели прямо на кухне за небольшим столом. Просто, без свечей и хрустальных бокалов. Алиса не соврала. Она уплетала всю вилку за вилкой с усердием заправского матроса. Лидия же ела медленно, с присущей ей грацией, но ее пустая тарелка в конце сказала больше любых слов.
После ужина они, не сговариваясь, принялись мыть посуду. Я не стал им мешать. Поднялся к себе, чувствуя, как приятная тяжесть в желудке смешивается с густой, свинцовой усталостью. Конечно же, потянуло спать. Кровь стала отливать от всего организма прямо к желудку, веки налились тяжестью и желали схлопнуться. И я был с ними солидарен.
Я стоял посреди помещения. В комнате было темно. Я включил небольшую настольную лампу, которая осветила комнату теплыми желтыми тонами.
— Ты бы хоть поел чего, — раздался в тишине знакомый безэмоциональный голос гримуара. — А то скоро ветром сдувать будет.
— Я вточил целую тарелку, — ответил, развалившись на кровати в чем было.
— И что, наелся? На один зуб положил, — буркнул гримуар. — Тебе сейчас нужно восстанавливаться, а ты себя гробишь постоянными разрядками резервуара почти до нуля. И обучение у тебя из-за этого тоже вроде бы продвигается, но один такой рывок отбрасывает в методичности на целые недели. Это как взяться за штангу, сорвать себе спину и потом полгода не прикасаться к ней вообще. Смекаешь, о чем я?
Я усмехнулся. Забота. От говорящей книги. Мир точно сошел с ума.
— Не переживай, профессор. Я знаю, что делаю, — я, встал, подошел к креслу возле книги и присел. — Давай лучше о деле. У меня к тебе вопрос. Теоретический.
— Слушаю, — в голосе гримуара послышался интерес.
— Эта связь. Между мной и девушками. Можно ли ее… модифицировать?
— В каком смысле?
— Увеличить радиус, — сказал я прямо. — Не разорвать, нет. Я понимаю, что это скорее всего невозможно. Но хотя бы растянуть. Чтобы они могли жить своей жизнью, а не быть привязанными ко мне на сто пятидесятиметровом поводке. Чтобы я мог уехать хотя бы в другую часть города, не таская их за собой и не подвергая опасности.
Книга молчала. Долго. Я уж было подумал, что она снова «заснула».
— Ты хоть понимаешь, о чем просишь, подселенец? — наконец произнес гримуар, и в его голосе было нечто новое. Удивление. — Ты спрашиваешь не о простом заклинании. Ты спрашиваешь об искусстве плетения душ.
— Я так и понял, — голова качнулась в согласном кивке. — Ты сказал, это эльфийская магия.
— Верно. Древняя, почти забытая. Это не просто «связь». Это узел. Вы трое теперь — как сиамские близнецы на уровне психеи. Ваши души сплетены. Чтобы растянуть эту связь, нужно не просто потянуть за ниточки. Нужно переплести весь узор заново. Это ювелирная работа, требующая не только огромной силы, но и глубочайших знаний. Знаний, которых нет даже у меня.
— Но у кого-то они есть, — настойчиво сказал я.
— Возможно, — неохотно согласился гримуар. — У эльфов. У их Хранителей Знаний, если они еще существуют. Но найти их… А тем более уговорить помочь человеку, который балуется с темной магией… — он замолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
Я потер виски. Тупик. Снова.
В голове уже образовались размышления как бы мне подобраться к этим эльфам из Министерства. Просто прийти и сказать: «Здравствуйте, я тут случайно связал свою душу с двумя девушками, не подскажете, как это распутать?» Абсурд. Они либо примут меня за сумасшедшего, либо за опасного чернокнижника. И в обоих случаях финал будет один — казематы Инквизиции. Но уже не местной, где я мог бы договориться с Корнеем, а в столиц. И итог будет светить мне один — рудники.
Нет, нужен другой подход. Легенда. Мне нужна правдоподобная причина, по которой коронер из провинциального городка вдруг заинтересовался древней эльфийской магией душ. Исследовательский интерес? Слишком подозрительно. Расследование какого-то дела? Уже теплее.
Если я смогу найти старое нераскрытое дело, связанное с чем-то подобным, я смогу использовать его как предлог. «Господа, я тут разбирал архив и наткнулся на любопытный случай… не могли бы вы, как эксперты, проконсультировать…». Да, это могло сработать.
Но еще лучше… еще лучше, если я свяжу эту необходимость вместе с текущим делом. Да. Было бы лучше всего.
Мои размышления прервала тихая вибрация телефона, лежавшего на столе. Я бросил на него взгляд. Уведомление из «Имперграмма». Незнакомый контакт. Но иконка рядом с именем… зашифрованный чат.