Страница 111 из 2317
Глава 10
Сначала был Коктебель. После Судак. Теперь очередь дошла до Феодосии.
Для обычного человека перемены были почти незаметными — сменились вывески на паре кабаков и борделей, лица у вышибал, может, стали чуть более наглыми. Но для тех, кто знал, что искать, все было очевидно. Территорию разделили заново. Сделали все тихо, без лишнего шума и крови.
Именно так работал Старший. И именно поэтому он посылал в новые города таких людей как Иван Богун.
Ивана в узких кругах знали как человека, который решает проблемы. Особенно хорош он был когда их нужно решить «тихо». Без стрельбы, без трупов на первых полосах газет, без лишнего внимания полиции. Он приезжал в город, изучал обстановку, находил нужных людей, и через месяц-другой местные авторитеты либо работали на Старшего, либо неожиданно решали, что им пора на пенсию.
Его команда была подобрана под стать ему. Каждый мастер своего дела.
Лев был его кувалдой, которой открывались самые прочные двери. Два метра ростом, полтора в плечах, с лицом, которое природа явно лепила в плохом настроении. Он был из тех людей, которым достаточно было просто войти в комнату, чтобы у присутствующих пропало желание спорить.
Серега был полной противоположностью Льва. Серый, невзрачный человек средних лет, в котором не было ничего примечательного. Он мог часами сидеть в машине напротив нужного дома и не привлечь к себе внимания.
Прохожие скользили по нему взглядом и тут же забывали. Именно это делало его незаменимым для наблюдения. Серега мог найти подход к любому швейцару или официантке, и всегда возвращался с нужной информацией.
Катя была их цифровым богом. Хрупкая блондинка, которая выглядела как студентка филологического факультета, но при этом могла найти практически любую информацию, до которой можно было дотянуться через сеть.
Они были командой. И они приехали в Феодосию работать.
— Значит, так, — сказал Иван, разложив на столе съемной квартиры распечатанные фотографии и досье. — Старший дал нам карту города. Точнее, список людей, которые этим городом управляют.
Катя потягивала кофе из бумажного стаканчика, Серега молча курил у окна, а Лев с интересом рассматривал фотографии.
— Начинаем с самого важного, — продолжил Иван, указывая на снимок мужчины в дорогом костюме. — Виктор Громов. Коронер. По нашим данным, тип скользкий, жадный до денег и сговорчивый. Если все правда, то это идеальный актив.
— В каком смысле? — поинтересовался Лев.
— В прямом. Такой человек в кармане — это лучшая страховка, чем армия адвокатов. Если придется кого-то «успокоить», чтобы подмять под себя очередной кабак или заставить несговорчивого бизнесмена продать нам свое дело по смешной цене, именно он должен будет написать в отчете «острая сердечная недостаточность» или «несчастный случай». Ну или «суицид на фоне депрессии».
Иван взял фотографию и внимательно изучил лицо Громова.
— По слухам, у него есть долги плюс скандальная репутация — говорят, он уже не раз закрывал глаза на подозрительные смерти за соответствующую плату. Грязно, но эффективно. Именно то, что нам нужно.
— И что с ним делать будем? — спросил Серега, стряхивая пепел в пустую банку из-под кофе.
— Для начала его надо изучить. Серега, садишься ему на хвост. Смотришь, с кем общается, где бывает, какие привычки. Катя, пробиваешь его финансы, связи, все, что сможешь найти. Мне нужна полная картина, прежде чем мы пойдем на контакт.
Уже через сутки стало ясно, что что-то идет не по плану.
— Что-то не сходится, — доложил Серега, связавшись с Иваном по защищенной линии.
Иван сидел в кафе неподалеку от центра города, изучая план местных развлекательных заведений, когда ему позвонили.
— В каком смысле не сходится?
— По имеющимся данным, Громов должен был быть опустившимся аристократом, который прожигает остатки состояния, верно? Зависает по кабакам, тратит деньги на выпивку и девок?
— Верно.
— Так вот, объект, за которым я наблюдаю, совсем другой. Собранный, резкий. Вечером уезжает из офиса прямо домой. Никаких кабаков. И, что самое странное — он не один.
Иван нахмурился.
— Что значит «не один»?
— С ним живут две женщины. Я три дня наблюдаю, и они ни разу от него не отходили дальше чем на пару сотен метров. Куда он — туда и они. На работу, в магазин, даже когда он вечером на час выходил в сад подышать воздухом — они бязательно были где-то рядом.
— Возможно, это служанки? Или охрана?
— Не похоже. Они, ведут себя как равные. Вчера видел, как они втроем ужинали в ресторане. Не как хозяин со слугами, а как… семья.
Это было странно. Иван попросил Серегу прислать фотографии.
Через полчаса Катя пробила обеих женщин по всем доступным базам.
— Лидия Морозова и Алиса Бенуа, — доложила она Ивану по телефону. — И это очень интересно.
— В каком смысле?
— В том смысле, что они обе — дочери людей, которых Громов пустил по миру. Лидия Морозова — вдова его бывшего ассистента Артура Медведева. Помнишь дело двухлетней давности? Медведев погиб при невыясненных обстоятельствах, а его молодая жена осталась без средств к существованию.
— А вторая?
— Алиса Бенуа. Ее отец владел небольшой судоремонтной верфью. Год назад разорился и покончил с собой. По слухам, к его разорению снова приложил руку Громов.
Иван откинулся в кресле. Это не укладывалось ни в какую схему.
— Заложницы? — предположил он.
— Не похоже. Я проверила их банковские счета. На прошлой неделе им обеим перечислили зарплату. Они числятся его сотрудницами с недавних пор.
— Любовницы?
— Может быть. Но тогда зачем их две? И почему он их не прячет? Они появляются с ним на публике, ездят в рестораны.
— Жертвы стокгольмского синдрома?
— Тоже не похоже. Я видела записи с камер наблюдения торгового центра. Они общаются между собой естественно, смеются, спорят. Не ведут себя так запуганные люди.
Громов становился непредсказуемым, а Иван ненавидел непредсказуемость. Непредсказуемые люди совершали неожиданные поступки, а это могло сорвать всю операцию.
Он решил действовать напрямую. К тому ж Громов облегчил ему задачу направившись в клуб…
Клуб «Эйфория» был именно тем местом, где можно было подойти к человеку и завести непринужденную беседу, не привлекая лишнего внимания. Шум, музыка, полумрак — идеальные условия для первого контакта.