Страница 7 из 130
— Но в основном страдало ваше окружение, — подвела итог Кэри, ладонями опираясь о кровать по обе стороны от своих бедер. — Вообще странно все это слышать. Когда меня зачислили в ваш класс там было сравнительно тихо. То есть, я знала, что вы враждуете. Помнишь Бекки? Она в первый же день подошла ко мне и рассказала, что к чему. Заодно предупредила, что к Асманду лучше не приближаться. Но я не помню кровавых разборок и того, чтобы Асманд избивал кого-нибудь из твоего окружения. Естественно, до начала старшей школы, когда… Ну ты сама знаешь, что тогда произошло. Вот это было адище. Я думала, что даже меня тогда перемелет, как в мясорубке.
— Потому, что ты пришла к нам в седьмом классе, а мы с Асмандом начиная с пятого, начали общаться. После этого многое изменилось.
— До сих пор про ваше общение знаю только я?
— С моей стороны — да. Но не думаю, что Асманд об этом рассказывал кому-нибудь из своих друзей. Поэтому, да. Предполагаю, что про наше общение известно только тебе.
Я до сих пор не знала, как могла так глупо попасться Кэри. Мы на тот момент заканчивали седьмой класс. Я пришла к ней на ночевку и в самый неподходящий момент пришло сообщение от Асманда. Причем, мы практически никогда не переписывались. Это было колоссальной редкостью. Даже нашим личным запретом, а тут он решил написать мне в настолько неподходящий момент. Еще и в сообщении было то, что я в «нашем» месте оставила шарф.
Кэри увидела это сообщение, но, во-первых, хорошо, что его заметила она, а не, например, мой отец или, например, Леран. Во-вторых, насколько бы мне тогда не было жутко от того, что настолько сокровенная тайна треснула на осколки, но, в итоге Кэри мне очень помогла. Иногда прикрывала, когда я шла навстречу с Асмандом. Поддерживала во времена начала ада и раскола и до сих пор она хранила этот секрет.
— Но ты до сих пор так и не рассказала, как именно вы начали общаться. Я знаю лишь то, что у вас было какое-то «ваше» место.
— Если честно, об этом я вообще не хочу вспоминать и, тем более разговаривать, — я открыла дверцу и взглядом окинула одежду. Уже поздно и я предпочла бы надеть пижаму, но она являлась неподходящим нарядом для ужина в обеденном зале. — Общение с Асмандом является самой главной ошибкой в моей жизни. Черт, как же я об этом сожалею. Если бы мы не начали…
Я замолчала, с силой сжимая ручку на дверце шкафа.
Все последние годы я проклинала то старое помещение, в котором мы с Асмандом однажды были заперты.
Это произошло в начале пятого класса. В тот год закрыли двухэтажное здание находящееся рядом со школой, которое ранее использовали, как музыкальную секцию. Вместо него построили новое, а то собирались снести.
Пока этого не произошло, я повадилась туда ходить. Играла там на скрипке, учила уроки, или просто сидела. Мне нравилось считать, что у меня есть свое тайное место, ведь несмотря на то, что моя жизнь многим казалась идеальной, на самом деле иногда мне требовалось где-нибудь закрыться и представить, что во всем мире осталась лишь я одна. Это помогало мне, ребенку собраться с мыслями и силами, чтобы вновь улыбаться и принимать ту ответственность, которую я имела с самого рождения. Даже тогда мне следовало быть лучше, чем многие взрослые. Ошибки были непозволительны.
К сожалению, то здание являлось не только моим тайным местом. Более того, кто-то приметил его раньше меня, так как даже впервые приходя туда я замечала чужое присутствие.
Тогда мне это не казалось чем-то ужасным. Значит, просто есть еще кто-то, кому нужно побыть наедине.
Тот другой человек тоже заметил, что туда кто-то ходит, но первое время мы разминались. Всегда пользовались тем зданием в разное время.
Прошло около месяца, прежде, чем я задалась вопросом — кто же это может быть? Альфа или омега? Старше или младше меня?
Не знаю, почему, но я начала воспринимать этого человека, как своего друга и, однажды оставила на столике упаковку с соком с запиской, на которой написала «Для тебя».
Зачем? Друзей у меня хватало.
Но, в тот же момент иногда казалось, что у меня не было ни одного. И все из-за ублюдка Асманда.
Половина класса меня поддерживала, но это не то, чтобы была дружба. Скорее навязанная нашими родителями связь, которые уже давно расформировались во фракции и говорили нам, с кем мы должны дружить.
И меня правда окружали классные ребята. Во всяком случае, в основном они именно таковыми и являлись. Но каждый чертов день у нас проходил в напряжении. В борьбе с теми, кто поддерживал Асманда и я прекрасно видела, что те, кто был за меня, его боялись, из-за чего порой опасались сделать хотя бы одно лишнее движение.
А тот человек, который тоже приходил в это заброшенное здание, находился за пределами всей этой вражды. Возможно, именно поэтому я к нему тянулась и по этой же причине оставила на столе тот сок вместе с запиской.
На следующий день на столе не было сока. Там стояла банка с содовой. Мой «друг» не оставил записку, но все равно я поняла, что это для меня и, черт раздери, была рада. Почему-то даже такое минимальное «общение» вызывало предвкушение. Может это от того, что оно никак не вписывалось в мои обычные дни? А мне, наверное, хотелось хоть немного из них вырваться.
Со временем, мы начали кое-что друг другу оставлять. По кое-каким признакам, я поняла, что мой «друг» альфа и он явно паршиво идет на контакт. Но все-таки почему-то это делает. Хоть и минимально.
Помню в один из дней я увидела, что он забыл на подоконнике учебник по истории за девятый класс и, черт раздери, удивилась тому, что, оказывается, мой друг прямо настолько старше меня. Аж на четыре года.
Я в тот день сидела, листала учебник, а потом, когда уже пришло время идти домой, решила взять книгу с собой. Но при этом оставила на подоконнике записку, где извинялась и говорила, что на пару дней заберу учебник. Посмотрев расписание девятиклассников, я поняла, что все равно моему «другу» в ближайшие дни эта книга не понадобится.
Когда же я возвращала учебник, оставляя его на подоконнике, положила там так же еще одну книгу по истории. Ту, которая нравилась мне больше всего.
Постепенно мы начали больше обмениваться книгами. Учитывая то, что сейчас практически все в электронном варианте, они являлись огромной редкостью и подобное было все равно, что обмениваться сокровищем. Во всяком случае, так было с моей стороны. Как на подобное смотрел мой «друг» я не знала.
Со временем мы так же начали обмениваться записками. Он всегда оставлял короткие. Я же могла оставить ему целый расписанный лист.