Страница 52 из 83
Глава 26. Ведьмина работа
Бретар
Ведьма привела нас в просторную комнату без окон. Мягкие диваны стояли полукругом, стены были задрапированы шелками. Здесь пахло особыми благовониями, очищающими окружающий воздух и ауру от негатива. Вдохнув ароматы, я сразу ощутил себя некомфортно — виски сдавило, магические потоки начали циркулировать быстрее.
— Садитесь, — ведьма указала нам на большой диван.
Мы с Джессалин послушно сели, а Лина осталась стоять, сложив руки на груди.
— Как себя чувствуешь, Бретар? — она посмотрела на меня, смерив взглядом так, словно видела насквозь.
— Не очень, — честно признался я. По спине побежала струйка пота.
— Ты в курсе, что на тебе мощный приворот? — и ведьма подозрительно покосилась на мою спутницу. — Я даже не касаясь тебя вижу ведьминское плетение на твоей руке. Оно идёт от обручального кольца, в нём заключена вся сила.
— Догадывался, — хмыкнул я и посмотрел на кольцо. Никогда бы не подумал, что именно оно источник приворота, а ведь я его никогда не снимал. — Но мы не только поэтому пришли сюда, — я взял руку Джессалин, на которой находилась невидимая сейчас долговая метка. — Нам очень нужна ваша помощь, гэроллина од Винарс, как заклинательницы. Отец сказал, вы можете создать поисковое плетение, которое свяжет нас со вторым участником магического договора и откроет портал. Вы как-то создавали подобное. Помните?
— Да, припоминаю, — задумалась она. — Я создам заклинание, но сначала выбери, что тебе важнее. Поиск или приворот? Сразу на всё меня не хватит.
— Поиск, — не раздумывая ответил я.
— Хорошо, — ведьма села на диван рядом с Джессалин. — Дай мне руку, где метка.
Девушка послушно протянула ладонь, перевернув её вверх. Лина обхватила запястье там, где должна быть метка, закрыла глаза и протяжно запела на древнем языке ведьм.
Я не первый раз вижу, как она создаёт новые плетения. Сначала ведьма поёт, быстро входя в транс, чтобы увидеть магические потоки, которые подвластны только ей. Потом она начинает переплетать нити магии всех стихий, пропевая при этом само заклинание. Правда, видит их только она.
Лина открыла глаза и начала водить руками в воздухе, словно плела сложное кружево. Метка на руке Джессалин засветилась, проявив себя. Ведьма плела новое заклинание где-то полминуты. Завершив работу, она вскинула руки вверх, выпустив невидимое плетение в магическое пространство, и только потом облегчённо вздохнула, посмотрев на нас.
— Готово. Напишу слова заклинания, — Лина встала и подошла к столику у стены, где лежали блокнот и простой карандаш.
Я по привычке тоже поднялся, как того требовал светский этикет. Ведьма быстро написала несколько строк, оторвала лист и, подойдя, протянула его мне.
— Запомни, Бретар, чтобы открыть портал, заклинание нужно произносить, держа Джослин за руку. Как только время долга закончится и исчезнет метка, заклинание тоже разрушится, слова станут просто словами.
— Благодарю вас, Лина, — склонил я голову, зажав в руке текст заклинания. Стало ещё тяжелее находиться в этих стенах без окон. — Я в неоплатном долгу перед вами.
— Приворот тогда сниму вечером, сложные плетения отнимают много сил. Да, и на тебе мощный заговор, боюсь, последствия могут быть, — она взяла меня за руку, нахмурив брови. — Очень сильная работа. Думаю, ведьма, что зачаровала твоё кольцо, прошла не менее трёх кругов посвящения. Не каждая сестра решится на этот шаг, чтобы получить подобную силу.
Женщина отпустила мою ладонь и посмотрела на гостью.
— Прости, Джослин, я сначала подумала, что это твой заказ, но увидела, что привязка идёт не к тебе, — она прищурилась. — Приворот давний, ему лет шесть-семь, но уже разрушается из-за твоей магии, Бретар. Странно, за это время вы бы уже разбежались и развелись десять раз. Ничего не понимаю.
— Вы всё сказали верно, Лина, но из-за магического долга пока не можем рассказать подробности, — пришлось уйти от прямого ответа.
— Спасибо вам большое, гэроллина од Винарс, — Джессалин склонила голову перед ведьмой. — У вас невероятный дар. Впервые вижу заклинательницу.
— Бретар, ты не рассказывал ей обо мне? — женщина изогнула бровь.
— Самую малость, — вымученно улыбнулся я.
— Ладно, так даже лучше, — она улыбнулась. — Пойдёмте наверх. Вижу, тебе здесь совсем тяжко. Это всё из-за приворота, благовония давят на него. Вы останетесь до завтра? Нилария любит гостей. Она приютит вас на ночь.
— Благодарю. До утра придётся восстанавливать резерв, чтобы вернуться в Берген. Буду рад повидать вашу прабабушку.
Мы пошли к лестнице. Джессалин обхватила мой локоть.
— Лина, а по привороту можно найти того, к кому я привязан? — вдруг посетила меня мысль. Запасной вариант точно не помешает.
— Если исполнитель и объект одно лицо, можно найти. Если ведьма связала две чужие души заклинанием, то нет. Ни ведьму, ни заказчика не найти. Уж прости, я не всесильна, — поднимаясь по лестнице, Лина обернулась и сочувственно улыбнулась. — Другое дело магический уговор, где два человека используют свою магию, добровольно связывая себя путами долга.
— Ясно, — поджал я губы, взглянув на Джессалин. Интересно, что будет между нами, когда приворот окончательно с меня сойдёт?
Поднявшись наверх, я почувствовал, что мне сразу стало легче дышать. Я удивился тому, сколько народу успело собраться в храме. Столы ломились от яств. Декорации на сцене стояли ровно. Четыре ведьмы в белых одеждах настраивали музыкальные инструменты, а воины и ведьмы рассаживались по местам. Они громко общались, смеялись, кто-то радостно обнимался. Прибытие белаторов на остров всегда являлось настоящим праздником для ведьм — долгожданные встречи с мужьями и сыновьями.
Лина усадила нас за центральный стол в качестве почётных гостей. Во главе восседали верховная жрица Нилария и вождь белаторов Аргольд Непобедимый, отец того самого Ренальда, с которым у меня был бой на берегу. Друг сидел по правую руку от вождя. Именно рядом с ним и устроила нас Лина — видимо, до сих пор помнит, как мы с Ренальдом тут бедокурили на пару, когда были юнцами.
Застолье началось с речи верховной жрицы. По случаю праздника она надела белое платье, а на голову венок из алых цветов. Нилария говорила недолго, вспомнив о недавнем прошлом острова, когда ведьмы принимали гостей только два раза в год, закрываясь остальное время от мира. Сейчас же любой пришедший с добрыми намерениями мог гостить тут, когда пожелает.