Страница 72 из 77
Я почти пропускаю удар. Только успеваю втянуть голову в плечи, как надо мной пролетает щупальце твари, едва не схватив меня за горло.
Это уже было слишком близко! Второй раз мне может так не повезти. Нужно, что-то срочно предпринять, если я не хочу стать кормом для гибрида.
Думаю, как бы мне резко оторваться от существа, прикрывшись табуретом. Хотя это — дурацкая идея. Я тупо не успею разорвать дистанцию. Стоит мне на секунду замешкаться и тварь меня схватит.
Я уже на грани. Отростки скользят по моим рукам и уже, вот-вот, оплетут мои запястья.
Лихорадочно кручу головой по сторонам в поисках чего-то такого, что может меня спасти. Ребята стоят рядом и не знают, как мне помочь.
«Эх! — думаю я. — Сейчас бы пригодился багор или топор на длинной рукоятке, чтобы можно было расчленить тварь, или же оттащить её от меня».
— Док! — кричит мне Зорин. — Давай! Мотай от стены! Мы тебя прикроем!
И он делает ко мне шаг, сжимая «укорот», как палку.
— Не смей! — огрызаюсь я. — Сейчас…
Я обрываюсь на полуслове, едва мой взгляд падает на фонарь у стены. Он, как туда откатился, так там и остался, освещая помещение рассеянным светом, отражённым от вертикальной поверхности.
Меня осеняет, едва я вспомнил, как гибрид реагировал на световой пучок, когда я его на него направил. Он от него отвернулся! Что-то в этом должно быть!
— Кимчи! — кричу я. — Фонарь! Возьми его!
— Накой?! — отвечает кореец, хотя, метнувшись в сторону, выполняет мой приказ и поднимает фонарик с пола.
Только бы у него не сели батарейки!
— Направь… фонарик… на тварь! — кричу я, пытаясь справится с удушьем.
Мои лёгкие раздирает на тысячу частей, а сердце едва не разрывается от напряжения.
Кимчи, без лишних вопросов, светит на тварь.
— Ближе! — ору я. — Ближе подходи! Прям вплотную! Только под щупальца не попади! Остальные, готовсь!
Кореец, выставив перед собой ружье, будто оно может его защитить, медленно, по полшага, приближается к гибриду, направив фонарик прямо ему в харю.
Клац! Клац!
Тварь щелкает зубами и… млять! Это действует! Оно отворачивает свою морду от луча!
Щупальца взвиваются вверх и начинают дрожать. Кожа у твари краснеет, как при лёгком ожоге, а слизь, там, где на неё попадает свет, из грязно-белой, становится тёмно-коричневой. Почти янтарной.
Зуб даю! Происходит, какая-то химическая реакция, вроде процесса окисления, которая, видимо, влияет на скорость регенерации, так или иначе, завязанной на слизи.
Вряд ли это приведёт к смерти твари, но, если паразит, который сейчас находится в теле Ильи жил в подлёдном озере, то он никогда не видел свет. Никакой. И провёл миллионы лет в полной изоляции. В кромешной тьме. И ещё просто не успел адаптироваться к нашим условиям.
Свет может действовать на него, как на нас кислота. И это — обычный спектр. Что же будет, если направить на него солнечное излучение, с ультрафиолетом?
Это объясняет, почему гибриды не напали на нас днем, когда мы шли к самолету, а перешли в атаку, когда на Антарктиду спустилась тьма.
— Продолжай! — кричу я Кимчи. — Дави эту суку! Дави!
Твари явно не нравится свет. Даже такой хреновый, как у просаженного фонарика.
Гибрид пытается от него уклониться. Становится вялым. Тормозит. Щупальца уже не хлещут по нам, как раньше. Ему явно поплохело.
И у меня появляется одна сумасшедшая идея.
— Загоняем его в проем! — кричу я ребятам! — Валим его на пол и забиваем до смерти! На счет три! Раз! Два! Три! Погнали!
Я делаю шаг назад. Отрываю табурет от шеи гибрида, и, пока Кимчи светит на тварь, быстро перехватываю его за ножки, чтобы использовать этот предмет, как оружие.
Размахиваюсь и, что есть сил, вдариваю им по башке существа, целясь углом сиденья в висок твари.
На!
Раздается треск, как если бы ударить кием по бильярдному шару.
Голова гибрида резко дергается в сторону, и в воздухе повисает мутное облачко, типа взвеси, из слизи, костной ткани и остатков мозгового вещества.
Тварь пошатывается. Явно теряется, а в её башке появляется вдавленная область, как после удара тупым предметом с проломом костей внутрь черепа.
Я снова перехватываю табурет и, уперев ножки в грудь гибрида, толкаю его в проём, надеясь, что дело выгорит, и он упадёт на спину.
И... Мне это удаётся!
Тварь, как бы спотыкается, и бухается навзничь.
— Добиваем его! — кричу я. — Все разом!
И мы набрасываемся на гибрида, как стая. Лютая ненависть затмевает нам разум. Это, — что-то первобытное, когда с тебя слетает многовековой налет цивилизованности и ты превращаешься в зверя, который хочет только одного — убивать!
Удар следует за ударом. Теперь мы друг другу не мешаем и можем бить тварь, вкладываясь по полной.
Кимчи продолжает светить фонариком на существо, и я, как бы вижу эту жуткую картину со стороны.
Удар! Ещё удар!
Раздается хруст. Затем чавкающий звук и мою КАЭшку пятнает слизь, вперемешку с жижей, от которой несет гнилостно-сладковатым запахом разложения.
Существо дёргается. Каждый раз рычит при новом ударе, и всё ещё пытается встать, хотя оно и явно ослабело.
Щупальца топорщатся во все стороны, как волосы на голове, и мы продолжаем его добивать, а оно, не умирает!
— Почему оно не дохнет?! — едва ли не визжит Валера. — Как нам его убить?!
Я молчу. Я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Внезапно у меня в голове зарождается одна страшная мысль, от которой мне становится не по себе. Даже с учетом того, что передо мной находится враг. Существо, которое потеряло всё человеческое, но сотворить с ним такое... Для этого нужно особое мужество. Вот только, кто это сделает, если не я?
Я поднимаю табурет прямо над харей гибрида, сиденьем вниз, намереваясь с размаху опустить его на башку этого монстра. И бить, бить, бить, пока я не размозжу ему череп, как после мощного удара кувалдой.
Тварь, точно прочитав мою мысль, чуть поворачивает башку. Вперивается в меня провалом своих глазниц и, внезапно, вытягивают в мою сторону руки, как бы прося меня сделать это.
«Он догадался, что я задумал? В нём ещё осталось, что-то от человека? Да или нет?»
Кто знает? Хотя оно не откинулось после выстрела в голову, может быть оно сдохнет, если разорвать связь мозга с позвоночником, как я это сделал, выключив первого гибрида, вогнав ему нож в основание черепа.
Вдох — выдох.
Я готов!
— Поберегись! — кричу я, и сам превращаюсь в сжатую пружину.