Страница 28 из 29
Эпилог. Новый рассвет
Одиннадцать месяцев спустя.
Я просыпаюсь оттого, что солнечный свет просачивается сквозь неплотно задёрнутые шторы и падает на моё лицо тёплыми золотыми полосами. Мартовское утро, и за окном уже поют птицы — первые, робкие, ещё неуверенные в том, что зима действительно ушла.
Я открываю глаза и вижу его.
Он лежит рядом со мной на своей стороне кровати, и я смотрю на него так же, как смотрела в то первое утро в его кабинете — с тем же чувством чуда, с той же благодарностью, которая не угасает с каждым днём. Но теперь всё иначе. Теперь он не спит напряжённо, не сжимает челюсть во сне, не хмурится даже в забытьи. Теперь его лицо расслаблено, и он выглядит почти беззаботным — почти мальчиком, который никогда не знал боли.
Я касаюсь его лица кончиками пальцев — провожу по линии скулы, по щеке, по губам, которые чуть приоткрыты. Он шевелится и улыбается — даже не открывая глаз, просто чувствуя моё прикосновение.
— Ты опять не спишь, — говорит он хрипло со сна.
— Я смотрю на тебя, — отвечаю я. — Я всегда смотрю на тебя.
Он открывает глаза — тёплые, карие, с теми же тёмными крапинками, которые я запомнила в первый день. Он тянет меня к себе, и я утыкаюсь носом в его шею. Вдыхаю его запах — он изменился, стал мягче, теплее. Запах дома. Запах нас.
— Ты прекрасна, — говорит он, целуя меня в макушку. — Ты всегда прекрасна по утрам.
— Я растрёпанная и сонная.
— Именно такая, — говорит он. — Самая настоящая.
Мы лежим так — переплетённые, молчаливые, слушая, как за окном просыпается город. Маленький провинциальный город в трёх тысячах километров от того места, где мы встретились. Город, который стал нашим убежищем. Нашей свободой.
Я не знала, что мы найдём это место. Когда мы сели в поезд в тот октябрьский день, у нас не было плана — только билеты до конечной станции, которые он купил на последние деньги. Мы ехали три дня, смотрели в окно на бескрайние поля и леса, и почти не разговаривали. Нам не нужно было слов. Нам нужно было только быть вместе.
Мы сошли на маленькой станции, название которой я даже не запомнила. Пошли пешком, нашли съёмную комнату в старом деревянном доме на окраине. Хозяйка — бабушка лет семидесяти, которая смотрела на нас с подозрением, но сжалилась, когда увидела наши лица. Она не задавала вопросов. Она просто дала нам ключ и сказала: «Живите, сколько нужно».
Мы жили там три месяца. В одной комнате, с одной кроватью, с маленькой плиткой и умывальником в углу. Я ходила пешком в местный колледж, куда меня перевели заочно. Он искал работу — сначала репетиторство, потом редактура в маленькой типографии. Мы экономили каждую копейку, но мы были счастливы.
Потом он нашёл работу в местном издательстве — редактором художественной литературы. Он пришёл домой с сияющими глазами и сказал: «Я не буду больше преподавать. Я буду работать с книгами. Это моё». Я обняла его и заплакала от радости.
Мы сняли маленькую квартиру — две комнаты, кухня, балкон, выходящий во двор с яблоней. Мы купили старый диван, кровать, стол. Мы собирали мебель из Икеи и ругались, потому что инструкция была на шведском. Мы смеялись, когда я прикрутила ножку к столу не с той стороны. Мы строили наш дом. Нашу жизнь.
И теперь, одиннадцать месяцев спустя, я лежу в этой постели, в этой квартире, и чувствую, как прошлое отступает. Оно всё ещё здесь — в шрамах на его спине, которые я вижу, когда он раздевается. В моих ночных кошмарах, которые иногда возвращаются. В письмах, которые она всё ещё присылает — теперь реже, но они приходят. Он не читает их. Он просто выбрасывает их, не распечатывая.
— О чём ты думаешь? — спрашивает он, и его голос вырывает меня из размышлений.
— О нас, — говорю я. — О том, как мы здесь оказались.
— Я иногда тоже думаю, — говорит он. — И не могу поверить, что мы выжили.
— Мы выжили, — говорю я. — Потому что у нас есть мы.
Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза становятся серьёзными.
— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала, — говорит он. — Ты рисковала всем. Ты могла потерять всё.
— Я потеряла бы всё, если бы потеряла тебя, — говорю я. — Это не было выбором. Это было единственным возможным решением.
Он притягивает меня к себе, и я чувствую, как его руки обнимают меня, как его дыхание касается моего лица.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Я люблю тебя сильнее, чем я когда-либо думал, что способен любить.
— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я.
Мы целуемся. Медленно, нежно, с той глубиной, которая появляется только после того, как вы прошли через ад вместе. Его руки скользят по моей спине, и я чувствую, как его тело прижимается ко мне. Я хочу его. Я всегда хочу его.
Он переворачивает меня на спину и нависает сверху. Я смотрю на него — на его лицо, на его плечи, на его руки, которые держат меня. Он больше не тот холодный преподаватель, который вошёл в аудиторию в тот сентябрьский день. Он — мой. Полностью. Без остатка.
— Я хочу тебя, — говорит он.
— Тогда возьми меня, — говорю я.
Он входит в меня медленно, глубоко, и я чувствую, как он заполняет меня. Мы двигаемся вместе — в том ритме, который знаем наизусть, в той гармонии, которая родилась из боли и выросла в любовь.
Я смотрю на него и вижу, как его глаза темнеют от желания, как его лицо искажается от удовольствия. Я тяну его к себе, прижимаю к себе, и он целует мою шею, мои плечи, мою грудь.
— Ты моя, — шепчет он. — Навсегда.
— Навсегда, — отвечаю я.
Он кончает, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня. Я взрываюсь вместе с ним, и мир исчезает.
Мы лежим в тишине. Его голова лежит на моей груди, и я глажу его по волосам.
— Что мы будем делать сегодня? — спрашиваю я.
— Ничего, — говорит он. — Мы будем просто быть вместе.
Я улыбаюсь. Это — лучшее, что мы можем сделать.
Мы проводим день вместе. Мы гуляем по городу, держась за руки, как обычные влюблённые. Мы заходим в маленькую кофейню, где он покупает мне капучино, а себе чёрный кофе. Мы сидим за столиком у окна и смотрим на прохожих. Я чувствую себя нормальной. Впервые за долгое время — нормальной.
— Когда ты закончишь колледж, — говорит он, — мы сможем переехать в более крупный город. Я найду лучшую работу. Ты сможешь поступить в хороший университет.
— Мне здесь нравится, — говорю я. — Мне нравится наша квартира. Наш двор. Наша жизнь.
Он смотрит на меня и улыбается.
— Ты права, — говорит он. — Нам не нужно никуда бежать. Мы уже нашли свой дом.
— Мы нашли друг друга, — говорю я. — Это и есть наш дом.