Страница 24 из 29
Глава 11. Оружие
<дp>Я выхожу из СИЗО, и ветер бььёт в лицо холодными октябрьскими порывами. Я не чтувствую холода. Внутри меня горит оцгонь — тот самый, который она пыталась погасить, но который разгорается только сильнее. Я знаю, что должна что-то делать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока адвокат сделает свою работу. Я должна помочь ему. Я должна найти способ победить её.
На следующий день я встречаюсь с адвокатом в маленьком кафе на окраине города. Его зовут Дмитрий Сергеевич — мужчина лет сорока, с усталыми глазами и сединой на висках. Он друг Аниного брата, и он согласился взяться за дело почти бесплатно, потому что ему стало жаль меня. Или потому что он увидел в этом шанс прославиться. Мне всё равно. Лишь бы он помог.
— Екатерина, — говорит он, открывая папку с документами. — Я изучил материалы дела. Ситуация сложная, но не безнадёжная.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, сжимая чашку с остывшим чаем.
— Основное доказательство обвинения — фотографии, которые предоставила его жена. Она утверждает, что они были сделаны частным детективом, который следил за вами. Но, согласно нашему законодательству, доказательства, полученные незаконным путём, не могут быть использованы в суде. Она не имела права нанимать детектива без судебного решения. Если мы докажем это, все обвинения рассыплются.
Я чувствую, как внутри меня закипает надежда.
— Как мы можем это доказать?
— Нам нужно заявление от вас, — говорит он. — Вы должны подтвердить, что отношения были добровольными. И нам нужно доказательство того, что она угрожала вам и пыталась шантажировать. Если у вас есть записи, сообщения, любые свидетельства её угроз — это станет нашим главным оружием.
Я смотрю на него, и в моей голове созревает план.
— Я могу получить доказательства, — говорю я. — Я знаю, как.
Дмитрий Сергеевич смотрит на меня с тревогой.
— Екатерина, не делайте ничего опрометчивого. Она опасна. Вы не представляете, на что она способна.
— Я знаю, на что она способна, — говорю я. — Я видела это. И я не боюсь её.
Он вздыхает, но не спорит. Он даёт мне диктофон — маленький, незаметный, который можно спрятать в кармане.
— Если вы решитесь на это, будьте осторожны, — говорит он. — И помните: если она узнает, что вы записываете её, она может сделать всё, чтобы уничтожить эту запись.
— Она не узнает, — говорю я.
Я выхожу из кафе и иду к дому его жены. Я знаю, где она живёт — я узнала это от адвоката. Это дорогой особняк в центре города, с высоким забором и камерами видеонаблюдения. Я не подхожу близко — я просто стою напротив и жду.
Я жду два часа. Три. Четыре. Я не двигаюсь, не ухожу. Я просто стою и смотрю на её дом. Я знаю, что она видит меня — камеры направлены прямо на улицу. Я хочу, чтобы она знала, что я здесь. Я хочу, чтобы она вышла.
Она выходит в шесть часов вечера. В чёрном пальто, с идеальной укладкой и той же холодной улыбкой на губах. Она подходит к калитке и смотрит на меня.
— Ты, — говорит она, и голос её звенит от злости. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришла поговорить, — говорю я спокойно. — Я хочу заключить сделку.
Она смотрит на меня с подозрением.
— Какую сделку?
— Ты хочешь, чтобы я исчезла, — говорю я. — Я согласна. Я уеду из города, я забуду о нём, я начну новую жизнь. Но ты должна прекратить дело. Ты должна отпустить его.
Она смеётся — тонко, ядовито.
— Ты думаешь, я поверю тебе? Ты думаешь, я поверю, что ты просто так уйдёшь, оставишь его?
— Поверишь или нет, — говорю я. — Это твой выбор. Но если ты продолжишь это дело, я буду бороться. Я найму лучших адвокатов. Я расскажу всем, что ты угрожала мне, что ты шантажировала его, что ты разрушила нашу любовь из-за своей ревности. Я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что связалась со мной.
Она делает шаг ко мне. Я чувствую, как её дыхание касается моего лица.
— Ты ничего не сделаешь, — говорит она. — Ты — маленькая дешёвка, которая не имеет ни денег, ни связей, ни власти. Я могу уничтожить тебя одним словом.
— Тогда уничтожь, — говорю я, и мой голос звучит ровно, без страха. — Уничтожь меня. Но знай: если ты сделаешь это, я расскажу всем, что ты боишься. Что ты боишься, что он любит меня больше, чем когда-либо любил тебя.
Её лицо искажается. Я вижу, как внутри неё закипает ярость — та самая, которую она так долго сдерживала.
— Ты не имеешь права, — шипит она. — Ты не имеешь права говорить о нашей любви. Ты не знаешь, что такое настоящая любовь.
— Я знаю, — говорю я. — Это я. Это он. Это мы. А ты — всего лишь тень, которая пытается удержать то, что давно ушло.
Она бьёт меня.
Я чувствую, как её рука врезается в мою щеку, как голова откидывается назад, как во рту появляется вкус крови. Я падаю на колени, но я не плачу. Я улыбаюсь — сквозь боль, сквозь слёзы.
— Спасибо, — говорю я.
— Что? — она смотрит на меня с недоумением.
Я достаю из кармана диктофон и показываю ей.
— Я записала всё, — говорю я. — Твои угрозы. Твой удар. Всё это будет в суде.
Её лицо бледнеет.
— Ты... ты лжёшь.
— Я не лгу, — говорю я, вставая. — И теперь у меня есть доказательства. Ты угрожала мне, ты ударила меня, ты пыталась меня запугать. Это будет стоить тебе свободы — и свободы моего мужчины.
Она смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах мелькает страх. Настоящий страх.
— Ты заплатишь за это, — говорит она.
— Может быть, — говорю я. — Но сначала заплатишь ты.
Я разворачиваюсь и ухожу. Я чувствую, как её взгляд сверлит мою спину, но я не оборачиваюсь. Я иду быстро, почти бегом, пока не скрываюсь за углом.
Там я прислоняюсь к стене и перевожу дыхание. Моя щека горит, но я улыбаюсь. Я сделала это. Я получила доказательство.
Я иду к адвокату. Я отдаю ему диктофон. Он слушает запись и смотрит на меня с уважением и тревогой одновременно.
— Это рискованно, — говорит он. — Она может подать встречный иск. Но... это действительно может сработать. Это сильное доказательство.
— Тогда используйте его, — говорю я. — Вытащите его.
Я иду в СИЗО. Я снова сижу перед ним, смотрю на его осунувшееся лицо и чувствую, как внутри меня разливается тепло.
— У нас есть шанс, — говорю я. — У нас есть доказательства.
Он смотрит на меня, и я вижу, как его глаза наполняются слезами.
— Ты сделала это, — говорит он. — Ты сделала это ради меня.
— Я сделала это ради нас, — говорю я.