Страница 54 из 66
Из тени коридора медленно вышла королева-мать. Екатерина Медичи пристально смотрела на меня своими тяжелыми, лягушачьими глазами, медленно перебирая костяные четки. В ее взгляде боролись подозрение и холодный политический расчет. Она видела мои слезы, видела мою разорванную на груди сорочку, которую я нарочно потянула в порыве «отчаяния».
— Оставь ее, Генрих, — тихо, но веско произнесла матушка, останавливая готового ударить меня короля. — Она Валуа. Наваррский не стал бы доверять женщине нашей крови свой самый главный секрет. Он просто использовал ее как ширму. Изгнанник ушел, но его заложница осталась у нас. Заприте ее. Отныне Маргарита Наваррская не покинет Лувр без моего личного дозволения.
Король брезгливо оттолкнул меня носком сапога и вышел, выкрикивая приказы о погоне. Гвардейцы выстроились у моих дверей, закрывая сундуки и отрезая меня от внешнего мира.
Я поднялась с колен, вытерла слезы краем простыни и подошла к зеркалу. Лицо мое было спокойным. Глаза горели сухим, торжествующим огнем. Генрих Наваррский был на свободе. Медведь сорвался с цепи и теперь собирал армию на юге. А я.. я осталась заложницей в Лувре, запертой в золотой клетке, где каждый шорох за дверью мог принести смерть. Но я знала: игра только началась, и теперь у меня был свой собственный король на доске, готовый перевернуть всю Францию, чтобы вернуть свою королеву.