Страница 13 из 99
Глава 4
Даэн Рейн
Дворец Непорочной Луны.
За окном бесконечно тянулся унылый, холодный дождь. Я, раздражённый до предела, оттолкнул служанку, которая пыталась размять мне плечи, и вскочил с места, рявкнув: — Северус!
Из-за ширмы, шурша дорогими одеждами, немедленно выскользнул молодой евнух и, растягивая слова в подобострастном тоне, отозвался: — Ваш покорный слуга здесь, Ваше Высочество.
Я скривился, чувствуя, как внутри всё кипит от злости.
— Десять дней! Сколько ещё я должен оставаться взаперти, как прикованный зверь?!
— За последние дни несколько высокопоставленных чинов из Алой Канцелярии объединились и подали на Вас жалобу Его Императорскому Величеству, — Северус склонил голову, пряча глаза. — Всё из-за того инцидента на приёме в честь дня рождения принцессы Изабель. Император всё ещё в ярости. Императрица-мать настоятельно советовала Вам не покидать Дворец Непорочной Луны, чтобы не раздувать скандал.
— Но это было целую вечность назад! Почему эти упрямые старики из Алой Канцелярии до сих пор грызут мне глотку?
— Императрица-мать пыталась замять дело, но, к несчастью, кто-то пустил слух в народе… — Северус бросил на меня быстрый взгляд и продолжил, понизив голос: — Поговаривают, будто Вы насильно принуждали благородных девиц, что Вы порочны и неспособны к управлению. Народный гнев закипает, и Алая Канцелярия использует это как оружие против Вас.
— Чушь! Кто распускает эту дрянь?!
Я в ярости сжал кулаки. Я даже не успел толком отведать «лакомства», а вонь от этой истории пошла на всю империю!
— Я — будущий Император Остерии! — прорычал я, не в силах сдержать раздражение. — Даже если я ошибся дверью, что за беда? Взять красавицу, когда охватила страсть — разве это преступление?
Северус едва заметно поклонился: — Его Величество в добром здравии. Кронпринцу стоит следить за тем, что он говорит.
Я фыркнул. Терпение лопнуло. Раз уж мне закрыт путь из дворца, разве я не могу приказать доставить сюда девиц для собственного удовольствия? Те, что уже томятся в гареме, мне до смерти надоели.
— А что там с помолвкой? Есть хоть какие-то подвижки по поводу выбора будущей Кронпринцессы?
— Императрица-мать обсуждала это, но у Генерала Дамиана Валериуса возникли огромные сомнения… И не только у него! После того позорного случая в Храме Благовонных Теней ни одна уважающая себя семья не желает выдавать своих дочерей в ваш дворец!
— Да как они смеют! — я схватил со стола кубок и с силой запустил им в Северуса. Серебро с глухим стуком ударилось о его плечо, расплескав тёмные пятна вина на парадный наряд.
Евнух даже не моргнул. Он невозмутимо поправил одежду и проговорил: — Прошу Вас, Ваше Высочество, успокойтесь. Слухи в городе слишком подозрительно согласованы. Кто-то за кулисами дёргает за нити.
— Плевать мне, кто там возится в грязи! Нужно решить эту проблему немедленно! — я тяжело рухнул в кресло, тяжело дыша и сжимая пальцы в кулаки. — А Генерал Дамиан… этот старый, несносный костяк, который я никак не могу сломать. Я не приму такого поражения!
Теперь, когда моё доверие при дворе пошатнулось, у меня почти не осталось верных людей. А единственный, кто был рядом — Северус — был ставленником Императрицы-матери. Хотя она и была моей матерью, она днями напролёт сидела перед статуей Эларии, и её истинные мысли были темнее, чем глубина Бездны…
Мне нужно было любой ценой принудить род Валериусов склониться предо мной.
Словно прочитав мои мысли, Северус тихо проронил: — До меня дошли вести, что в четырёх округах графства Танмарк ураган разрушил поселения. Двор планирует выделить туда солидную сумму на восстановление.
Я закатил глаза: — Зачем ты мне об этом говоришь? У меня нет сил вникать в государственные дела…
И тут меня осенило. В голове вспыхнула догадка, и я замер.
— Я понял.
Я хищно прищурился, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение, и жестом подозвал Северуса ближе.
Прошептав евнуху свой план на ухо, я прошипел: — Ты всё понял?
Северус опустил глаза, скрывая презрение, и кивнул: — Ваше Высочество, я приступлю немедленно.
Я откинулся на спинку кресла, криво ухмыляясь. Если этот замысел удастся, я не только приберу к рукам Генерала Дамиана Валериуса, но и заставлю обеих его дочерей приползти в мой дворец и молить о пощаде. При одной мысли о той девчонке из рода Валериусов, вкус которой я так и не успел распробовать, низ живота опалило предвкушающим жаром.
— Постой, — окликнул я его, когда он уже собрался уходить. — А что с той самозванкой, что сбила меня с толку? Той, из семейства Торн… Привези её во дворец.
Северус замялся: — Эта девица вызывает лишь гнев принцессы Изабель. Её добродетель под сомнением, она недостойна быть официальной наложницей.
— Тогда сделай её последней служанкой. В конце концов, она — лишь пустая подделка, сгодится для развлечения, — я нетерпеливо щёлкнул языком. Как только я заполучу настоящий приз из рода Валериусов, эта кукла мне больше не понадобится.
В этот миг яркая молния разорвала ночное небо, озарив башни и дворцы столицы мертвенно-белым светом. Налетел резкий порыв ветра, предвещая новый, ещё более яростный поток ливня.
***
Элара Валериус
Ранним утром небо очистилось, явив миру безупречную лазурь. Лужи на каменных ступенях нашего поместья дрожали, отражая силуэты вековых деревьев и лениво плывущие облака.
Я отрешённо сидела перед туалетным столиком. Марта, стоявшая позади и бережно расчёсывавшая мои волосы, вдруг с улыбкой заметила: — Госпожа, ваша слуга не могла не заметить, что в последнее время вы прямо-таки расцвели. Кожа сделалась такой чистой, светлой и нежной, точно лепестки дикой вишни в садах Остерхольда.
Она произнесла это без всякого умысла, но моё сердце испуганно пропустило удар.
Перед глазами тут же вспыхнули вчерашние сцены в потайной комнате Храма Благовонных Теней. Обрывки безумных, порочных воспоминаний хлынули неудержимым потоком, заставив мои щёки болезненно вспыхнуть.
В те долгие три года, что я провела пленницей в Регентском Дворце в своей прошлой жизни, всё было иначе. Тогда я изо всех сил пыталась угодить Каллуму Рейну, а он лишь снисходительно принимал мою покорность. Изредка, пребывая в добром расположении духа, он терпеливо дразнил меня, пока краска стыда не заливала моё лицо. Но то, что случилось вчера… было совершенно другим.
В чём же крылось отличие? Я не могла облечь это в слова.