Страница 15 из 87
Голос у него был мягкий, чуть бархатистый, с интонациями человека, привыкшего к тому, что его слушают внимательно и не перебивают. Он сделал пару шагов навстречу, продолжая улыбаться, вот только эта улыбка выглядела насквозь фальшивой.
— Правда, времени у вас это заняло значительно больше, чем я рассчитывал, — продолжал Кудасов, и улыбка стала чуть шире, чуть острее. — Но ничего, ничего. Главное — результат! Главное, что пришли!
Рокот стоял прямо, лицо — каменное. Я видел, как подрагивает жилка у него на виске, но голос, когда он заговорил, был ровным:
— Возникли непредвиденные осложнения. Мультикоптер был сбит при подлете, нам пришлось прорываться сквозь биофабрику…
— А потом, — Кудасов перебил его, и голос вдруг стал мягче, вкрадчивее, почти ласковым, от чего у меня волоски на загривке встали дыбом, — а потом еще и отбиваться от спятивших механоидов, которые зачем-то решили вас уничтожить, да? Понимаю, конечно…
Рокот молчал. Кудасов смотрел на него, и улыбка медленно гасла, как лампочка, из которой выкручивают напряжение. Через секунду от нее не осталось ничего, и лицо Кудасова стало тем, чем было на самом деле — жестким, холодным и совершенно безжалостным.
— И поэтому вы, — произнес он, понижая голос до почти интимного полушепота, — вместе с пленным объектом, который на момент вашего чудесного исчезновения почему-то был вооружен и без ошейника, свалили в лес. Ну да, ну да. Обстоятельства. Непреодолимой силы.
Повисла пауза. В зловещей тишине было слышно, как гудит вентиляция и как кто-то из охраны чуть сместил палец на спуске.
— Что ж, — Кудасов выпрямился и заложил руки за спину, — раз вы все-таки нашли дорогу обратно, было бы невежливо вас не поприветсвовать.
И тут он рявкнул — так резко и хлестко, что я физически дернулся, хотя вроде был готов к чему-то подобному:
— Разоружить!
Бойцы конвоя, до этого стоявшие по бокам, шагнули вперед. Затрещали шокеры, фигуры моих друзей подломились, всех троих уронили на колени. Заломали, защекали наручники, оружие оказалось на полу… Несколько секунд — и в углу образовалась горка оружия, а все три бойца опального спецотряда стояли на коленых со стволами у голов.
— Этих троих — обыскать, раздеть и в карцер, — Кудасов кивнул на Рокота, Молота и Вьюгу. Голос снова стал спокойным, деловым, как будто он заказывал обед в ресторане. — Раздельный. Пусть посидят, подумают о своем поведении. Займусь ими позже.
Потом он повернулся ко мне. И вот тут его взгляд изменился. До этого он смотрел на Рокота с холодным презрением, как на предателя, который даже предать не сумел как следует. На меня он посмотрел иначе — с интересом. С тем жадным, цепким интересом коллекционера, который наконец добрался до экспоната, за которым гонялся годами.
— Синтета, — произнес он, и слово прозвучало как «трофей», — на лабораторный этаж. Тоже раздеть и обыскать. Пристегнуть, запереть. Ошейник — снять и заменить на наш. — Кудасов чуть наклонил голову, разглядывая меня, как энтомолог разглядывает жука, приколотого к пробковой доске. — И стеречь так, чтобы он не шевельнулся. Ни единым мускулом. Выполнять.
Меня дернули за шиворот, развернули и потащили в сторону бокового коридора. Я успел бросить последний взгляд назад — Рокота, Молота и Вьюгу уже уводили в другую сторону.
Наши взгляды с Рокотом на мгновение встретились. Впрочем, мне не нужно было заглядывать к нему в глаза, чтобы понять, о чем он думает. План провалился. Нас раскусили. Чего, собственно, и следовало ожидать от плана такого уровня. Четыре человека решили обмануть корпорацию, которая пять лет контролировала половину страны. Заявились на порог, прикинулись раскаявшимися, притащили «пленного» — и надеялись, что прокатит. Рокот называл это «дерзким и шитым белыми нитками». Демьянов говорил, что именно поэтому может сработать. Молот сразу сказал, что это идиотизм.
Именно Молот, как ни странно, оказался прав. И теперь за эту небрежность при планировании нам придется заплатить. Причем — собственными жизнями.
Что ж. Ну, хотя бы первая часть плана сработала. Мы — внутри. А вот то, что обратно мы, скорее всего, уже не выберемся… Ну, мы знали, на что шли.
По крайней мере, мы, хотя бы, попробовали.