Страница 63 из 78
Размышляя, Сергей не прекращал работать. Орудие грохнуло, послав очередную партию картечи, и передние ряды степняков в который раз наткнулись на невидимую стену. Кони опрокидывались, давя всадников, люди падали, строй смялся, задние налетели на упавших.
И наконец печенеги дрогнули, откатываясь назад по всему фронту.
Он снова протолкнул банник, вытащил, сунул картуз. Ладони обжигало, но он не обращал внимания, закатывая ядро в ствол. Картечь уже не доставала, а вот ядрами еще пару выстрелов можно было успеть.
Он уже готов был дать залп, когда степь, только что отхлынувшая, снова качнулась вперёд, и в этом движении было что-то новое. Плавно набирая скорость, к засеке рванули сразу несколько групп. Всадники и… Сначала Сергей не понял, что за груз вздымается за спинами трех десятков лошадей, но потом разглядел, — это были притороченные к сёдлам здоровенные пучки соломы.
О назначении их можно было даже не гадать. Печенеги решили пропалить в проход в засеке.
И пушки как назло заряжены ядрами.
Перенацелившись, батарея дала залп, но особого ущерба от ядер не случилось, снесли пару лошадей — одну с наездником, вторую с соломой, но остальные благополучно добрались до края засеки. Они срывали солому с седел, поджигали, и швыряли горящие охапки вперёд. Солома вспыхивала на лету, рассыпалась снопами искр. Лошади шарахались, но их гнали снова и снова.
Защелкали мушкеты, ударили пищали, полетели стрелы, — но печенеги совсем не обращали внимания на потери. Их выбивали, они падали, но на место павших тут же заезжали другие. И каждый бросок ложился в засеку: в сучья, в рогатки, в наваленные стволы. Лес был сырой, но горело хорошо. Сухая солома, уложенная в пучки, давала жар такой, что пламя вздымалось выше конских морд и лизало небо. Кочевники сновали у края засеки, швыряли новые охапки в огонь, и он, шипя, проглатывал их. О том, чтобы тушить, не было и речи — вокруг, насколько хватало глаз, собиралась новая атака. Печенеги бурлили, как рассерженный хоровод: одни подгоняли коней, другие натягивали луки, третьи размахивали саблями, выкрикивая что-то неразборчивое.
Сергей понимал что ударят, как только прогорит проход.
Перекричать вой кочевников и треск огня не было никакой возможности, поэтому он бегал от пушки к пушке, коротко инструктируя командиров расчетов.
Суть инструктажа сводилась к тому что бить надо не всем сразу, а по парам и с перерывами. Когда прорыв идёт на узком участке, картечь из десяти пушек даёт тот же эффект, что и из пары. Она выкашивает передних, а остальным не достаётся, выстрелы уходят в пустоту. А так, с паузами, каждый залп найдет новые цели. Когда фронт широкий, это не нужно, а здесь — именно то, что надо, потому что бой у засеки перешёл в ту стадию, когда выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. И Сергей собирался доказать, что ума у него всё же больше.
Огонь у засеки пожирал сучья и рогатки, и в нём уже начали проступать первые прорехи. Печенеги, заметив это, взвыли и начали разворачивать коней. Сергей поднял фитиль. Ждать оставалось недолго.