Страница 51 из 78
Сергей ничего не ответил, только потянул повод. Артём понял его без слов и, залез в седло, и они поехали туда.
Висельников было семеро. Все славяне, судя по одежде, крестьяне или рыбаки. Лица разбиты. У двоих с груди и спины снята кожа — длинные тёмные лоскуты свисали вниз, как фартуки. У одного не было скальпа — над лбом чернела рана. Троим выкололи глаза.
Сергей подъехал ближе. Конь всхрапнул и мотнул головой. Он удержал его, всмотрелся в лица.
— За что их так? — спросил он тихо. — Что они могли такого знать?
Артём сплюнул.
— Ничего. Просто скучно было, вот и развлекались.
Сергей промолчал. Он разглядывал босые ноги, перебитые пальцы, обрывки верёвок на запястьях. Потом перевёл взгляд на виселицу — на ней, под перекладиной, были вырезаны какие-то знаки. Тёмные, неровные, не похожие ни на руны, ни на кресты.
Он развернул коня.
— Снять их надо, — сказал он.
— Снимем, — ответил Артём.
Где-то завизжали. Визг был высокий, бабий, с подвывом. Девятиэтажники синхронно обернулись. Из шатра неподалеку вытаскивали женщин. Их было трое. Одну бросили прямо на траву, и сверху уже навалился какой-то гридь. Вторая рвалась, её держали за волосы. Третья, совсем молодая, стояла на коленях, закрывала голову руками, и её толкали к земле.
Сергей не выдержал. Сорвал коня с места, проскакал немного, и натянув поводья так, что конь вздыбился, заорал:
— Отставить!
Двое оторвались от своего занятия. Один, спустив портки, стоял над женщиной, тяжело дыша. Второй держал её за плечи. Они обернулись на крик, но не отошли. Тогда из-за шатра вышел Гуннар. Он был без шлема, с распущенными волосами, в расстёгнутой рубахе.
— Воевода, не лезь, — сказал он, усмехаясь. — Эти бабы — наши трофеи.
— Я сказал: отставить! — повторил Сергей.
Гуннар шагнул ближе, нагло, лениво.
— Иди, куда ехал, воевода. Пока…
Сергей не дал ему договорить. Подал коня вперёд и, не слезая, с короткого замаха въехал Гуннару ногой в грудь. Удар вышел хороший, смачный. Гуннар отлетел, ударился спиной о землю, захрипел, хватая ртом воздух.
Конь всхрапнул, переступая. Сергей натянул поводья, удерживая его. Потом обвёл глазами тех, кто стоял у шатров.
— Ещё раз кто сунется к женщинам — зарублю.
Но Гуннар будто не слышал. Он поднялся, выхватил меч и кинулся на Сергея.
Сергей успел отбить. Клинки звякнули, конь шарахнулся в сторону, и Сергей, перекинувшись в седле, рубанул сверху, плашмя, по голове Гуннара. Удар вышел сильный. Гуннар качнулся, но не упал — взревел, тряхнул головой и снова полез. Тут же на Сергея кинулись те воины что стояли поблизости, — двое, трое, ещё. Сразу со всех сторон.
Не дожидаясь приглашения, в свалку влетел Артем, сбив одного конем, и огрев второго мечом так же плашмя, отбил удар третьего. За спиной засвистели, заорали, кидались со всех сторон. Двое против толпы, против всех, кто почитал Гуннара за старшего и не хотел уступать.
Началась куча мала. Даже не так — сеча. Рубились вплотную, грудь в грудь. Кони ржали, топтались, били копытами. Железо гремело так, что закладывало уши. Девятиэтажники понимали — еще немного, и их зарежут. Поэтому работали страшно, молча.
Но тут подоспели гусары. Лавой, как умели, они рассекли толпу, с разбегу протоптав в ней кровавые проплешины.
Началось безумие.