Страница 48 из 78
Сто миллиметровые — только стальные, те что из труб, с усиленной казенной частью, из-за того что бронзовые просто не на чем было везти. Лафеты на колесах им еще не придумали, а обычные телеги не выдерживали вес бронзовых орудий. Поэтому состав батареи был максимально разношерстным.
Пять стальных соток, пять казнозарядных бронзовых шестидесяток, и еще пять таких же, но дульного заряжания, из тех что раньше передали Владимиру. Сергей медленно проехал вдоль строя, состоящего из больше чем двадцати телег, часть из которых запряженных сразу двумя лошадями.
Понимая важность задачи, он останавливался у каждой телеги, коротко и внятно объяснял: куда выкатывать, когда снимать с передков, кто разворачивает, кто подносит заряд. Говорил негромко, но так, чтобы слышали все, кто был рядом. Расчёты слушали молча, кивали. Опытные уже не задавали лишних вопросов. Молодые хмурились, но тоже молчали.
Закончив, Сергей развернул коня и замер в седле, вглядываясь в утренний полумрак. Рядом встал Артём. Его воины готовились прикрывать артиллерию, если степняки полезут на взгорок.
Как пойдёт этот бой, Сергей предсказать не мог. Слишком многое зависело от того, насколько быстро печенеги сумеют поднять людей, от того как быстро его батарея займет позицию, и насколько точно лягут первые залпы. Но лёгким бой не будет. Это он знал Наверняка.
И вот началось.
Сначала далеко слева, за лесом, взвыли. Нестройно, вразнобой — но сразу сотни глоток. Затем послышался топот. Конные подходили к лагерю, не таясь, визжали, свистели, нахлёстывали лошадей. Шум был такой, будто на кочевников неслась целая орда.
Сергей выждал несколько секунд. Потом поднял руку, опустил.
— Пошли.
Возницы, понукая, хлестнули лошадей. Постромки натянулись, заскрипели оси. Телеги, грузно переваливаясь, рванули вперёд. За ними, придерживая орудия, бежали расчёты. Пушки выползали из леса, и разгоняясь, катились к взгорку.
Расстояние в триста метров преодолели быстро, но на подъёме, где склон становился круче, лошади начали сдавать.
Люди бросились помогать. Упирались руками в борта, в спицы, тащили, как могли.
Телеги, скрипя, одна за другой выползали на взгорок. Кочевники пока не обращали внимания, и всполошились только когда часть повозок оказалась на самом верху.
Заняв позиции, расчеты быстро стаскивали на землю лафеты, потом на них устанавливали сами стволы весом в двести, а то и двести пятьдесят кило. На веревках, по шестеро, а то и восьмеро с каждой стороны. Ствол качались, их перехватывали, заводили на лафет, закрепляли. Каждое движение — сплошные матюги.
Тут же подтаскивали зарядные ящики, ядра, картечь — в кожаных мешках. Люди бегали сгибаясь, вытирая пот, ловя ртом воздух.
А лагерь стремительно оживал. Кочевники выскакивали из шатров, и хватая копья и луки, бежали к лошадям. Крики множились, становились злее. Оседлав коней, степняки разворачивались, сбивались в кучи, строились.
Время тянулось одновременно быстро и медленно. Быстро — потому что печенеги реагировали мгновенно: уже через минуту первые десятки всадников вылетели навстречу конным охватам, и в утреннем воздухе поплыл их гортанный вой. Медленно — потому что пушки ещё не были готовы. Люди у орудий задыхались, выкручивали рычаги, подносили заряды. Сергею казалось, что прошла вечность прежде чем первый расчет доложил о готовности. Потом второй, третий.
Последний расчёт доложил, когда уже готовясь бросится на них, внизу выстраивались всадники. Он оглядел батарею, набрал воздуха в грудь, и рявкнул:
— Батарея… Огонь!
И земля ушла из-под ног.