Страница 18 из 78
Дальше разговор сам собой перешёл на тему пропавших кораблей.
Владимир грешил на римлян. Мол, опозорились, озлобились, теперь мстят исподтишка. Сергей слушал и качал головой. Не похоже это было на ромеев. Те, даже когда били в спину, делали это красиво, с размахом, а не исподтишка, пряча концы в воду. К тому же, после разгрома флота и разрушения порта им было не до каперства — самим бы уцелеть.
— Каким маршрутом должны были идти? — спросил Сергей, глядя князю прямо в глаза.
Владимир ответил не сразу. Покрутил кубок, отпил глоток, потом нехотя, словно выдавливая из себя слова, описал маршрут. Сказал что прямо они не пошли, взяли южнее, в обход обычных путей. Сергей задумался о том что именно заставило их изменить курс? Он попытался зайти с другой стороны, но Владимир тут же замял тему, переведя разговор на погоду. Сергей не настаивал, понимая что больше ничего не добьётся.
После трапезы их одарили подарками. Сергею досталась соболиная шуба — роскошная, тёмная, с серебристым отливом, вроде даже с плеча самого князя. Коляну вручили хазарскую саблю с золотой рукоятью, усыпанной мелкими рубинами. Колян, уже немного отошедший после рассола, принял дар с достоинством, хоть и трясущимися руками.
Сергей в ответ передал приготовленный заранее сундучок, даже не заглядывая внутрь, а от себя добавил безопасную бритву, показал, как вставлять, как переворачивать, как не порезаться. Владимир, никогда не державший в руках ничего подобного, долго вертел подарок, пробуя пальцем остроту лезвия.
В море вышли уже к вечеру. Князь уговаривал остаться ещё на ночь, обещал очередной пир, но именно это и стало решающим фактором к отплытию. Ещё одного такого пира Сергей мог и не пережить, Колян — тем более.
Когда «Зоркий» отошёл от пристани и Херсонес начал таять в закатных сумерках, Сергей стоял на корме и смотрел на удаляющийся город. Подарки — это хорошо. Но осадок от разговора остался.
Ночь прошла в дрейфе. Небо заволокло тучами, и темень стояла такая, что с кормы не было видно носа. ПНВ с собой не взяли — не планировали ночных манёвров, — поэтому решили дождаться утра. Сергей всё это время просидел в каюте над картами, гадая, куда могли деться пропавшие корабли. Море большое, мест — десятки: бухты, лиманы, устья рек. Чего-то однозначного он предположить не мог. Только строил версии, одну мрачнее другой, и откладывал их в сторону, чтобы не забивать голову.
Под утро забылся коротким сном. Проснулся, едва рассвело, накинул плащ, вышел из каюты. В лицо ударил влажный ветер.
На горизонте, в серой дымке, белели паруса.
Сергей зевнул, потянулся, взял у вахтенного бинокль. Поднёс к глазам. Один парус превратился в три, потом в пять. Шли параллельным курсом, но вдруг, словно по команде, повернули и двинулись на перехват. Сергей опустил бинокль. На душе было спокойно. Пушек на «Зорком» хоть и меньше чем на «Варяге», но в драке против дикарей с луками это было не так и важно. Плюс драккар со шлюпом тоже не мальчики для битья: по паре шестидесяток на каждом. Встретят — мало не покажется.
На палубу выбрался Колян. Приложил ладонь ко лбу, всмотрелся в приближающиеся паруса и ухмыльнулся.
— Глянь-ка, Серый. Добыча сама в руки идёт.
С носа уже доносился голос Гаврилова. Капитан третьего ранга орал на всю палубу, перекрывая ветер:
— Флаги долой! Пушки зачехлить! Всем — тихо! Играем беззащитную жертву!
Сергей усмехнулся. Он понял замысел без лишних слов. Гаврилов, как и он сам, рассчитывал на трофеи. Зачем отпугивать добычу раньше времени? Пусть подойдут поближе. Пусть поверят, что перед ними — жирный купец, отбившийся от каравана. А когда окажутся на дистанции выстрела — вот тогда и поговорим.
Он привалился спиной к фальшборту и стал ждать.
Корабли уверенно шли на сближение. Сергей уже видел: все пять — дромоны. Сердце на мгновение ёкнуло: неужели римляне? Но нет, слишком уж разношёрстные. Ветер играл противнику на руку, надувая паруса и подгоняя вперёд. Сергей по-прежнему не переживал, разглядывая чужаков в бинокль и думая лишь о том, как бы случайно не потопить их всех.
Нет, точно не римляне. Команды уж больно пёстрые. На палубах — кого только нет, даже смуглые южане в тюрбанах. Скорее пираты, коих, если верить Владимиру, в этих водах сейчас втрое больше чем купцов.
Дистанция сократилась до двухсот метров. «Зоркий» ещё притворялся жертвой: флаги спущены, пушечные порты закрыты, орудия заряжены картечью и развернуты вдоль борта. Команда притаилась. Гаврилов, стоя на мостике, негромко подгонял врага: «Давай, давай, ещё ближе…» Он рассчитывал что пойдут на абордаж. А там — картечь в упор, и можно брать тёпленькими.
Сергей разглядывал приближающиеся дромоны, ощущая какую-то смутную тревогу. Что-то ему не нравилось, напрягало. Но не успел он оформить ощущение в мысль, как нос головного дромона окутался белым дымом. Грохот докатился на долю секунды позже вспышки, и тяжёлое ядро с воем пронеслось над гребнями волн, врезавшись в нос «Зоркого», чуть ниже ватерлинии, и почти сразу — второй выстрел, с того же дромона. Это ядро попало выше, в стык между бортом и палубой, разворотив бак и сбросив за борт двоих матросов.
Секундная пауза, и второй дромон, тот что левее, дал свой залп. Оба ядра попали в борт в районе фок-мачты. Одно разворотило пушечный порт, ещё не успевший открыться, убив двух пушкарей, которые только-только заняли места у орудия. Их разорвало на куски, кровь и ошмётки плоти залили палубу. Второе ядро пробило фальшборт и застряло в коечных сетках, не причинив серьёзных повреждений.
— Отставить маскировку! — рявкнул Гаврилов, перекрывая грохот. — Орудия к бою! Левый борт — огонь по готовности!
«Зоркий» сбросил личину. Порты распахнулись, стволы выдвинулись наружу, пушкари припали к запалам. Сергей видел, как на пиратских дромонах засуетились, и вдруг вдоль бортов головного дромона поднялись толстые деревянные щиты. Они встали стеной, прикрывая расчёты орудий и команду, готовую к абордажу.
— Пли! — гаркнул Гаврилов.