Страница 5 из 72
От осознания того, что мы собираемся уйти, адвокат не сдержал вздоха облегчения; думаю, разговоры о смертях и убийствах его немало пугали. Любопытно, все дело в природной чувствительности к подобным темам или беспокойстве за благополучие собственной шкуры? На прощание Уозлик протянул небольшой листок бумаги:
— Здесь записан адрес поместья Торнхилл, господа. Я, к сожалению, не смогу сопроводить вас до места, меня ждет поздний клиент.
— В этом нет необходимости, спасибо за помощь, мистер Уозлик. – Пожав руку адвоката, я двинулся к выходу.
— Если вспомните что-то еще, позвоните нам. – Мин быстро сунул потрепанную визитку в ладонь адвоката.
— Кстати, Грэгори. – Обернулся я, стоя у порога. – Ребекка не говорила вам, почему указала в завещании именно нашу контору?
— Никак нет, мистер Ларсен. – Мужчина нахмурился, стоя под светом ламп, делавших его лицо еще более грузным. – Я тоже удивился, что она решила обратиться в частное детективное агентство в случае смерти.
Еще раз кивнув Уозлику, мы вышли под проливной дождь, уже не теша себя надеждой остаться хоть сколько-нибудь сухими. Оказавшись в машине, я поспешил включить обогреватель на полную мощность, пытаясь отогреть замерзшие за считаные секунды конечности.
«Ах да, я говорил, что ненавижу лондонскую погоду?»
— А дельце-то предстоит интересное. – Я откинулся на водительском кресле и закурил.
— Не люблю богачей с их причудами, – проворчал Мин, опуская окно на пару дюймов, чтобы выпустить дым. – Зуб даю, что у этой семейки полный шкаф скелетов, раз уж Ребекка заранее внесла расследование своей смерти в завещание.
— Не делай поспешных выводов, это вполне объяснимо. Богатые люди редко умирают от старости в своих постелях, обычно у них много врагов.
— Вот и я о том, но выбирать дела нынче не приходится, я уже перешел на тройное использование чайного пакетика.
— Тут ты прав, друг мой, – сочувственно согласился я.
Машина тронулась, и мы, минуя пробки, выбрались из центра. Несмотря на отнюдь не весеннюю погоду, улицы Лондона полнились спешащими по своим пятничным делам людьми, ну а мне грела душу мысль о славном убийстве! Давно нам не попадался криминал, к тому же гонорар обещал покрыть убытки последних недель.
— Как проведешь выходные? – пребывая в приподнятом настроении, я попытался завязать беседу.
Мин взглянул на меня с недоумением и пожал плечами:
— Как и все.
— Что именно «как и все»? Выпьешь саке, сыграешь в маджонг с воображаемым другом? Нарядишься в ханбок?
Кэп выдал подобие улыбки – нечастое зрелище, обыкновенно его ясный лик оставался непроницаемым, как камень.
«Интересно, хоть один выстрел попал в цель?»
— Почему тебе так важно знать, откуда я?
— А почему тебе так важно это скрыть? – парировал я, выезжая на трассу. – Считай, что у нас сеанс тимбилдинга.
— Хочешь пооткровенничать? – с ноткой сарказма переспросил Кэп. – Тогда, может, поделишься, почему не отвечаешь на звонки матери?
Намек понят. Сеанс тимбилдинга провалился на самом старте.
— Давай лучше думать о деле, Ларсен. – Мин отвернулся, его голос стал жестче. – В моей биографии нет ничего примечательного.
«В это я, друг мой, уж точно не поверю».
Мы с Мином хоть и проводили последние годы большую часть времени вместе, но не были близки. В процессе работы мне удалось уяснить кое-что о его характере и привычках. Например, Кэп ел еду из контейнеров, никогда не пил ничего, кроме воды из только что купленной бутылки, – лишь полгода назад я удостоился чести угостить его собственноручно сваренным кофе. Он не пользовался соцсетями, не признавал ничего, кроме наличных, и не снимал кобуру, даже когда мы просто сидели в офисе. О весьма интригующем прошлом Мина мне оставалось только догадываться, и я почти ничего не знал о его настоящем, интересах и увлечениях. Поэтому разговор у нас не клеился.
«Может, это я так привык молчать с другими, что забыл, как вести светские беседы?»
Однако мне нравился этот парень: сколько бы я его ни подкалывал, он ни разу не вышел из себя, что говорило о по-настоящему стальной выдержке. Я не мог не уважать подобное в помощнике. Кэп также оказывался незаменим, когда нужно было выудить самые мелкие, ускользающие от моего взора детали, часто меняющие ход дела. Пока я полагался на анализ и логику, Мин заглядывал в души людей, даже тех, у кого ее, казалось, и нет.
* * *
— Кажется, здесь налево, – подсказал Кэп, сверяясь с навигатором.
Даже с расстояния в несколько сотен футов было хорошо видно громадное здание, спрятавшееся за коваными воротами и живой изгородью. Как огромный каменный исполин, поместье Торнхилл реяло над окружающей местностью, демонстрируя всему живому его ничтожность. Я не любил поместья, замки и особняки, меня тошнило от банкетов, раутов и светских приемов, что в детстве так часто устраивали родственники и приближенные семьи. Подъезжая к Торнхиллу, я ощутил кисловатый привкус во рту.
Припарковав машину у самых ворот, мы вышли на подъездную дорожку. Не успел я нажать на кнопку звонка, как одна створка отъехала, пропуская нас во двор. Что-что, а дворецкий тут не зря получал деньги. Мерзкая морось только усилилась, в такую погоду даже зонт не стал бы спасением – Лондон умел удивлять, поливая буквально со всех сторон.
Хлюпая ботинками по грязи, я бегло оглядел пейзаж, кажущийся унылым под серым небом и за нещадным полотном дождя. Поместье Торнхилл, некогда красивое и величественное здание, сейчас являло собой черную дыру из камня и кирпича, втягивающую в себя весь свет и радость из мира вокруг. Бросив окурок в клумбу, я двинулся по небольшой, усыпанной гравием тропинке, ведущей к входной двери. Торнхилл до боли напоминал место, где вырос я сам, – фамильный особняк прапра-кого-то, гордость всея семейства Ларсен, пропахший сыростью и запустением, после..
«К черту. Сейчас определенно не время бродить дорожками памяти».
У входа нас никто не встречал, кажется, швейцару все-таки не доплатили. Едва потянувшись к ручке, Мин заметил, что дверь не заперта, и легонько толкнул, открывая проход. Перед нами выстлалась ожидаемо вычурная картина: алые ковры на полу, великанская люстра с хрусталем под потолком и, конечно же, мрамор! Какое поместье без мраморных плит, сверкающих своими пошлыми гранями на свету? Помимо внешнего лоска в доме стояла гробовая тишина, казалось, что Торнхилл необитаем.