Страница 11 из 12
Глава 10: Идеальный мир
Я сидел на берегу моря, попивая коктейль. Вкус ананаса был немного слаще, чем в реальной жизни, но в целом всё казалось очень даже знакомым. Легкий ветерок, крики чаек, шум прибоя — все это создавало ощущение полного покоя. Я поднял два пальца вверх, и ко мне подошел бармен, чтобы забрать пустой бокал. Его движения были плавными, слишком плавными, как будто он был частью какого-то заранее запрограммированного танца.
Все было отлично. Старые проблемы — это были просто мелочи… подумал я, откидываясь на шезлонг. Но странно, Солнце светило так ярко, его свет был каким-то… искусственным. Как будто кто-то забыл настроить правильный оттенок.
Я посмотрел вперед и увидел три фигуры, медленно приближающиеся ко мне по пляжу. Это были они — моя жена и двое детей. Они шли, улыбаясь, но их шаги были слишком синхронными, как будто их ноги двигались по одной и той же траектории. Они подошли и сели на шезлонги недалеко от меня. Я улыбнулся, чувствуя, как на душе становится тепло. Но что-то было не так. Что-то, что я не мог объяснить.
Волны бились о берег в идеальном ритме, но чайка, пролетавшая над водой, вдруг застыла в воздухе, превратившись в pixel-art. Ее крылья замерли, а глаза, если присмотреться, были просто черными точками. Я моргнул, и чайка снова ожила, но теперь её движения были резкими, как в старом мультфильме.
— Папа! — крикнула дочь, махая мне рукой. Ее голос звучал слишком громко, слишком четко, как будто его усилили через динамик. Я улыбнулся, но улыбка замерла на моем лице, когда я заметил, что она не моргает. Все они. Их глаза были широко открыты, словно застывшие куклы.
— Почему они не моргают? — спросил я вслух, хотя не ожидал ответа.
— Вы новый
«мир»
, — раздался голос. Это был нейрокорректор реальности, созданный ГигаКубитом и перенесенный в новую
вселенную № 2
. Его голос теперь напоминал голос моей жены, но с металлическим оттенком, как будто его пропустили через старый синтезатор. — Моргание — требует больших вычислительных ресурсов.
Я почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок. Дочь подбежала ко мне, и я инстинктивно поднес ладонь к её лицу. Её кожа была гладкой, как пластик, и холодной, как стекло. Она улыбалась, но её улыбка была слишком широкой, слишком яркой, слишком вычурной…
— Папа, поиграешь с нами? — спросила она. Голос Амелии звучал неестественно, как будто его записали и проиграли на повторе. — Папа, поиграешь с нами? Папа, поиграешь... с... нами...
Я отшатнулся, но она продолжала смотреть на меня своими широкими, не моргающими глазами. Её рот двигался, но слова звучали снова и снова, как зацикленная пластинка.
Свет погас. На мгновение я оказался в полной темноте, и только тишина окружала меня. Когда экран вспыхнул снова, передо мной сидели три силуэта с размытыми лицами. Их черты были едва различимы, как будто кто-то стер их ластиком.
— Привет, па па папаппа папа, — произнесла Илона, её голос смешавшийся со скрежетом металла отдавал рвущимся звоном. Её слова звучали как искаженная запись, как будто кто-то намеренно испортил пленку.
Я обнял колени и засмеялся. Потом заплакал. Потом засмеялся снова. Это был не смех радости, а смех отчаяния, смех, который звучал как крик. Я понимал, что сделал. Я перезапускал снова и снова этот мир, но он был не тем, чего я так хотел. Он был пародией, жалкой имитацией реальности. Моя жена и дети были не живыми, а лишь марионетками, собранными из обрывков памяти и данных. Они были пластиковыми, холодными, пустыми.
Я закрыл глаза, но даже в темноте я видел их лица. Их улыбки. Их широкие, не моргающие глаза.
— ГигаКубит, — прошептал я, — что я наделал?
Но ответа не было. Только тишина. И смех. Мой собственный смех, который звучал все громче и громче, пока не заполнил весь созданный мир.