Страница 56 из 160
— Дурная какая-то песня. Ладно, пой. — И тут же, без перехода добавила: — А откуда ты все-таки эти песни знаешь? Их же нигде не поют.
— Услышал где-то, Тась. Привязалось.
— Ага, — сказала она и на этом успокоилась: у нее в жизни тоже половина песен была услышала где-то, а где — черт его знает.
Учитывая, какой допрос устроила мне Таська, я импровизировал на ходу, смягчая или вовсе заменяя отсылки на реалии того мира. Местами выходило коряво, но в целом — хорошо.
Мать покачивала головой в такт.
Отец дослушал до конца и спросил, глядя на гитару:
— И все-таки, сынок… Где песни-то такие берешь? По радио с роду не было.
— Не было, — поддержала мать. — А у нас в процедурной приемник весь день работает.
— Так я и не говорю, что по нашему радио. Услышал где-то, привязалось. Слова, может, сам путаю, пою, как запомнил.
— Складно путаешь, — сказал отец и наконец посмотрел на меня. — Я в твои годы тоже вот так побренчал с полгода и бросил. А ты не бросай.
— Не брошу, бать, — пообещал я.
— Ромка, — попросила мать, — а нашу можешь какую-нибудь? Которую по радио крутят. Про рябину или про море.
— Не выучил еще, мам. Я и эти-то еле запомнил.
— Ничего, выучишь. — Она поднялась. — Я к завтрашнему пирог испеку, отнесешь. Куда ж это на день рождения с пустыми руками.
Таська еще посидела с нами, потом забрала свои «Алые паруса» и ушла к себе.
Отец поднялся следом и взял с кровати чехол, повертел его и зацепил пальцем расходящийся шов на боку.
— Прошью, — сказал он и унес чехол в коридор. — Раз завтра на люди понесешь, пусть будет не стыдно.
Ужинали поздно, всей семьей, и разговор за столом шел обычный: про смену, про то, что огурцы на рынке подешевели, про Альку, у которой тоже скоро день рождения.
После ужина мать поставила тесто, и на кухне до самой ночи пахло завтрашним пирогом.
Я посидел с завтрашним репертуаром, переписывая то, что здесь вряд ли поймут. Да, это был не тот Союз, в котором я вырос, но и не та Россия, которую я помнил.
А потом, ночью, погасив свет, я лежал и слушал, как за стенкой бубнит родительский разговор: слов было не разобрать, но тон теплый, мирный, с материнскими всплесками и отцовскими паузами. Про гитару говорили, про что же еще.
И вот что странно. Перед комиссией, где решалась вся моя здешняя судьба, я держался спокойнее, чем сейчас. Там я знал, что умею решать задачи. А завтра соберутся и Черкасов с мини-дисками, и Ясенева, и пол класса, который умеет смеяться очень дружно, — а я сам, добровольно, принесу им гитару. Умный поступок, ничего не скажешь. Под ребрами у меня от этого екало, но, что удивительно, приятно.
Завтра, значит, играем. Начну с простого и веселого, «Наутилус» придержу на третью, а дальше — по обстановке. Припевы у этих песен такие, что подхватывают почти сразу.
Проверено на Таське.