Страница 142 из 160
Узнал на первом же задании подтверждающей части. Равновесие: куда оно сместится, если поднять температуру и сбросить давление. Вчера я бы вспоминал правило, как телефонный номер давно забытого знакомого, то есть со скрипом и гадая, не ошибся ли в последней цифре. Сегодня за вопросом я видел всю картину сразу – тепловой эффект, число молей газа – и не угадывал ответ, а знал. Как будто всю жизнь читал по слогам, и вдруг буквы сами сложились в слова. Так хороший врач видит все болячки пациента по результатам анализа крови. Или даже по внешнему виду и походке.
В общем, подтверждающую часть я прошел, даже не задумываясь. Закончил и не заметил.
Отдельную команду на конкурсные пакеты дали только часа через полтора, и тогда по залу прокатился треск вскрываемых конвертов, а тишина сделалась другой, рабочей.
В конкурсной встретилась цепочка превращений на полстраницы – та самая, с железом, что снилась Грише всю ночь, – и в моей голове она сама разложилась по переходам: где меняется степень окисления, почему на третьем нужна именно кислая среда и откуда берется светло‑зеленый раствор. В расчетной я дважды проверил размерность и заряды, но не потому, что сомневался, а потому, что привычку всей взрослой жизни не отменишь даже уверенностью в купленных знаниях.
Через двадцать минут после вскрытия конкурсных пакетов вся работа была решена. Я пока не торопился ее сдавать – прошелся по коэффициентам, по знакам, по округлению, перенес ответы начисто и проверил перенос. Если нигде не закралась описка, это было сто из ста.
Но никакой радости я по этому поводу не испытывал. Вчерашнюю матрицу я сам дожимал час, вылез из нее мокрый и потом полдня ходил гордый, как школьник. А здесь просто прошел по прямому коридору, в котором для меня заранее включили свет, и даже вспотеть не успел. Да, все строчки в работе написала моя рука. Вот только рука в данном случае – единственное, что было моим. Ведь обесценились даже мои собственные знания, полученные этим летом при подготовке.
Хотя чем купленные знания хуже? Мне за них еще две недели предстоит расплачиваться. А вот чем… буду теребить систему сегодня.
От нечего делать я посмотрел на серый лист. Можно было и не трогать: сотня уже лежала в бланках. Но задание системы никуда не делось. Если моя сотня не рассыплется при проверке, первое место в сводном рейтинге практически мое. Можно расслабиться. Так?
Черта с два. Ведь где‑то рядом сидел Вяземский, отстававший всего на три балла, и его серого листа я видеть не мог. Если он возьмет на нем хотя бы четыре балла, он меня обгонит.
Да и, чего уж врать самому себе, мне хотелось проверить, где у купленного знания предел.
«Кислотно‑катализируемое бромирование ацетона…» Таблица на четыре опыта: исходные концентрации и время реакции. Требовалось найти порядки по ацетону и брому, записать закон скорости, посчитать константу и время превращения, построить два графика и достать энергию активации.
Краем уха я слышал, как другие испытуемые открывали свои серые листы. Где‑то справа его отодвинули почти сразу, едва глянув; кто‑то шуршал, переворачивал, снова шуршал; передо мной парень сидел над своим листом не шевелясь, подперев голову и постукивая пальцами другой руки по столу.
Задача первого курса химического или химико‑технологического вуза. Для обычного выпускника – олимпиадный темный лес. Для того, что поселилось у меня в голове утром, – рутина, задача скорее расчетная, чем творческая. Что ж, решать надо точно, иначе есть вероятность слететь с первого места.
Я спокойно по столбцам изучил таблицу.
Первое: удвоили ацетон – время упало вдвое. Скорость удвоилась, порядок по ацетону первый. Второе: во второй и четвертой строках брома вдвое больше, а время одно и то же, минута в минуту. Я перечитал строки и убедился, что не описка. Скорости нет дела до брома. Порядок нулевой, и бром из закона скорости просто исчезает, хотя в уравнении реакции он на самом почетном месте. Красивая ловушка: полтаблицы дано ради вещества, которого в ответе не будет.
Дальше пошли расчеты, и остальное оказалось обычным счетом: константа, время превращения, два графика и без малого пятьдесят три килоджоуля на моль. Единицы и обоснования к каждому ответу я расписал отдельно, потому что терять баллы на оформлении было бы совсем глупо.
Закончив, отложил ручку и посмотрел на часы. На весь серый лист у меня ушло около сорока пяти минут. Сильный выпускник сейчас мог бы еще возиться с законом скорости, а я уже проверял последний ответ. Вот она, разница между школьным и профессорским уровнем понимания.
Серые листы принимал второй инструктор, отдельно от основных бланков и под роспись в своей ведомости. Сдавали ему немногие: передо мной прошли двое, потом Нина… и все, больше очереди не было.
Я сдал обе работы и вышел из зала последним из наших.
У дверей корпуса кипела обычная послеэкзаменационная жизнь. Кто‑то на пальцах спорил про коэффициент в окислительно‑восстановительной реакции, кто‑то тряс флягой в поисках воды, Кира пересчитывала наших, беззвучно шевеля губами.
– Все! – Оксана раскинула руки, обнимая разом весь студгородок. – Отмучились! Пять работ, люди! Пя‑ять!
– Отмучаемся, когда ведомость вывесят, – уточнила Кира. – Вечером и посмотрим, кто на сколько настрадал.
– Кира, ну дай ты хоть час порадоваться, – простонала Оксана. – Вот же ж человек: еще чернила не высохли, а она уже про ведомость.
– А я вот по морю соскучился, аж скулы сводит, – мечтательно сообщил Гриша. – Скорей бы уже домой.
– Еще объявление официальных результатов, потом церемония награждения и закрытия с государем, Гриш, – сказала Кира. – Потом дорога, и только потом все остальное, включая море.
– Зануда, – отмахнулся Гриша.
– Море никуда не денется, – рассудительно поддержал Киру Дима Ковальчук. – А вот обратный поезд ходит по расписанию, так что не торопи события, Шульга.
А Гриша, уже забыв про море, хоронил свой результат со всей широтой станичной души:
– Цепочку я завалил, вот увидите! Опять это железо проклятущее. Ну кто его выдумал двухвалентным, оно ж нормальное было!
– Погоди горевать, Гриш, – вмешался Вадим Осокин. – Ты на третьем переходе среду какую ставил?
– Кислую… – растерялся Гриша. – Светло‑зеленый раствор еще написал, как снилось.
– Ну вот видишь. Значит, не завалил, а сомневаешься. Это разные вещи.