Страница 103 из 160
Глава 6 Обычный
Больше всего на свете мне хотелось сейчас от души врезать по ближайшей белоснежной улыбке.
Уральские на площадке бросили играть, Гриша Шульга так и смотрел на свои ботинки, а длинный покачивал ракеткой и с довольным лицом ждал, полезем мы в драку или проглотим.
Только вот драться сейчас – глупее не придумаешь. Ровно этого от нас, судя по всему, и ждали: одна жалоба дежурному – и вместо подготовки будет разбирательство, а то и комиссия. Подставить всю делегацию накануне первой работы?
Ну уж нет. Так что кулаки я разжал. По одному пальцу, ломая себя, но разжал, медленно выдыхая. И потом так же медленно поднялся со скамейки.
Все вокруг притихли, ожидая бесплатного зрелища.
– Вяземский, вы ведь выигрывать сюда приехали, так? – поинтересовался я. – Вот и мы тоже. Завтра всем раздадут одинаковые задания, и решать их будет каждый сам, без дедов, репетиторов, тренеров и прочих мастеров спорта за спиной. Вот тогда и поговорим о том, чей уровень выше.
– Что ж… Ладно, по рукам, – разочарованно сказал Вяземский и обернулся к своим: – Идемте, господа. Корт освободился.
– И правда, чего на их воспитание зря время терять, – ухмыльнулся длинный. – Завтра сами опозорятся.
– Успехов, Гончаров, – сказал Вяземский. – Завтра вечером вывесят первые результаты. Надеюсь, вы хотя бы наполовину так хороши, как о вас в газетах писали. А то будет неинтересно.
И они ушли не оглядываясь.
– Вот же ж!.. – выдохнула Оксана Бондарь. – Ходят, ракетками машут! Да кто они такие вообще?
– Такие же, как мы! Тоже приехали сдавать экзамены, а не принимать! – вскочил со скамейки и заходил перед нами Миша Гридин, когда белые рубашки скрылись из виду. – Нет, вы слышали? Отдельный зал им подавай! Диета у них! Профессора у них! Тьфу! Да наш Рома без всяких профессоров взял столько, сколько им и не снилось!
– Стоп‑стоп! – поднял я перед ним руки. Потом оглядел всех своих и сказал: – Ребята, вы не о том думаете.
– А о чем нам думать? – зло усмехнулся Арам Мкртчян. Глаза у него были налитые кровью, и я только сейчас понял, как тяжело ему было сдержать свой совсем не финский темперамент. – Нет, ты скажи нам, Рома, почему эти черти расфуфыренные считают себя лучше нас? Только потому, что их вонючие предки…
– Арам! – перебил я, заметив, как внимательно нас слушают.
– Тише ты, – одернула его Кира Ясенева. – Не хватало еще, чтобы дежурный прибежал.
– Говори, Ром, – требовательно кивнул Миша Гридин. – В чем мы неправы?
– В том, что слишком серьезно к ним относитесь, – улыбнулся я. – Арам, ты же сам дал им четкое определение. Богато одетые, с тренерами и гувернантками. Расфуфыренные. Павлины, понимаете? Пав‑ли‑ны. А мы – орлы. Знаете почему?
– Почему? – синхронно спросили Арам, Гриша и Оксана.
– Потому что мы все набрали баллов на Испытании не меньше, чем эти павлины со всеми их тренерами‑профессорами. – Я перевел взгляд на Шульгу, сдерживая улыбку. – Разве что Грише дед помогал.
Ребята уже тоже начали улыбаться, когда я заговорил про орлов и павлинов, но на шутке про легендарного деда Гриши расхохотались так, что даже Арам вытирал слезы, Кира впервые на моей памяти широко, от уха до уха, улыбалась, а Оксана схватилась за животик, смеясь и приговаривая: «Ой, мамочки мои!»
Я же удовлетворенно кивнул. Слишком прикипел я к своим «землякам», чтобы спокойно смотреть на то, как их походя выбивают из колеи и лишают уверенности. Уже четверо суток провел с ними и успел увидеть, какие они по большей части еще наивные в своей вере в справедливость, в хорошее, во взаимовыручку. Именно они – будущее страны, а не вот эти «теннисисты» с тренерами. И ломать их я не позволю.
Тем временем от площадки подошли трое уральских. Старший, все еще с мячом под мышкой, протянул мне руку:
– Здорово! Я Степан.
– Витек, – представился плотный коренастый паренек.
– Леха, – назвал себя третий – вихрастый блондин.
Мы все обменялись рукопожатиями, назвали свои имена.
– Мы из соседнего корпуса, – сказал Степан. – Извините, что встреваем не в свое дело, но мы все слышали. Совсем столичные охренели – людей с ходу грязью поливать. Вы, если что, на нас рассчитывайте.
– Учтем, – пробасил Арам Мкртчян и пожал ему руку так, что Степан крякнул.
– А знаете, что хуже всего? – сказал Гриша. – Длинный этот – ладно, он просто ржал, таких дурачков и у нас в станице хватает. А тот, в пиджаке, Вяземский, даже не дразнился. Просто смотрел на нас как на… ну, не знаю, как на людей второго сорта. Вот это обидно по‑настоящему.
– Он сильный, между прочим, – заметил Вадим Осокин. – В Смоленске взял диплом второй степени. С ним придется считаться.
– Сильный – это как? – прищурился Миша Гридин. – Сильнее тебя?
– Узнаем, – пожал плечами Вадим Осокин. – Сильный он или нет, а обыгрывать его я собираюсь в любом случае.
– Вот и правильно, – кивнул Гриша Шульга. – Завтра сядем и напишем. Поглядим тогда, сильно ли им профессора помогут.
– Именно, – согласился я.
Потом мы общались за жизнь с уральскими и сибиряками, а там подошло время ехать в театр.
У автобусов Корнеев занудно пересчитал нас по списку, хотя все четырнадцать приазовских стояли прямо перед ним.
– Значит так, молодые люди, – объявил он, убирая список в нагрудный карман. – В зале сидим своей областью, с мест не расходимся, во время церемонии ведем себя… – Корнеев запнулся, подбирая слово, – достойно торжественности момента. Вы его будете всю жизнь вспоминать!
Сам уполномоченный был в парадном костюме и при галстуке, который он поправлял всю дорогу до театра. Корнеев, похоже, волновался сильнее нас всех.
В автобусе Кира села рядом со мной и поделилась переживаниями:
– Так, Ром. С русским и математикой у нас неплохо. Слабее всего химия. Мы все к ней готовились меньше, чем к остальному, а спрашивать будут так же. Значит, с завтрашнего вечера каждый день по два часа химии.
– Химию можно со мной, Кира, – обернулся через проход Осокин. – У меня олимпиадные конспекты с собой, там весь школьный курс сжат до тридцати страниц.
– Хорошо, Вадик, с тебя конспекты, с меня порядок занятий, – тут же согласилась Кира, и они заспорили, с чего начинать.