Страница 23 из 79
В знак траура они надели сплошь черные костюмы на европейский манер, но на предплечьях были повязаны белые ленты – дань уважения родной культуре. И без того сухая и тонкая миссис Хан сейчас казалась еще меньше, будто еще немного – и она впитается вместе с каплями в эту землю, где навсегда остался их сын.
— Я заочно знаю всех вас. – Со Ен оглядела нашу незатейливую компанию и вновь попыталась улыбнуться. – Мин Хе часто рассказывал о своих друзьях, вы занимаетесь расследованием преступлений.
Я втянул влажный воздух, подозревая, к чему на самом деле она ведет. Взгляд невольно перекинулся на строгое лицо господина Хан Су Хо, стоящего слева от дочери. Интересно, что у него были такие же глаза, как и у Мина, вот только смотрели они совсем иначе.
— Пожалуйста, вы должны найти убийцу моего брата! – Тонкие губы девушки задрожали, а потом почти исчезли с лица, так сильно она их сжала.
Пожилая женщина, мама Мина, вновь тихо зарыдала, спрятав лицо в платок. Я однажды мельком видел фото госпожи Хан Е Рин в его рабочем столе, но сейчас она, казалось, постарела лет на двадцать.
— Делом вашего брата занимаются лучшие специалисты, я лично.. – быстро заговорила Паркер, но тут же осеклась.
Господин Хан не перебивал, он просто взглянул на нее.
— Мой сын не заслужил такой смерти! – Английский в его устах звучал рвано, грубо, дополнительно усиливая и без того болезненные слова.
Я знал, что он обращается ко мне, потому не посмел отвести взгляда.
— Вы правы, он не заслужил, – глухо подтвердил я.
Металлический взгляд буравил меня чуть дольше, чем бесконечно, казалось, еще немного – и старик бросится на меня. Я бы не стал сопротивляться. Но вместо этого он вновь заговорил, с усилием выдавливая из себя каждое слово:
— Так найдите того, кто это сделал с.. – Мы все заметили, как он споткнулся об имя сына, но все же произнес: – Мин Хе!
— Я не могу.
Я не врал. Возможно, это было бесчестно по отношению к Мину, но я не врал. Я просто не мог. Сколько бы Вивьен ни глядела на меня, сколько бы Ким ни жевала губы в гневе, а Мин ни качал призрачной головой. Я просто не мог участвовать в этом деле, каждый день натыкаться на факт: он мертв, и каждый день доказывать его себе и другим снова. Не мог. Я не мог.
Рука Вивьен стиснула мою, больно впиваясь ногтями в кожу, а глаза господина Су Хо прожигали насквозь, но я остался стоять и смотреть в ответ, терпя ожоги.
— Его душа не упокоится, пока не будет отомщена, мистер Ларсен.
Теперь уже все без исключения смотрели прямо на меня, превращая внутреннюю агонию во внешнюю. Мать Мина вдруг обратилась ко мне на смеси китайского и корейского, она без конца цеплялась за руку мужа, будто боялась вот-вот утонуть в собственном горе. Я не понял ни черта из того, что она произнесла, но это и не требовалось – лицо говорило ярче слов.
— Я постараюсь, господин Хан, – наконец, ответил я.
Хан Су Хо явно остался неудовлетворен моим ответом и, взяв жену и дочь под руки, направился прочь. Но Ким остановила их.
— Спасибо, – онемевшими губами произнесла она. – Спасибо, что согласились похоронить его здесь.
Госпожа Хан Е Рин, опираясь на дочь, медленно приблизилась к ней и вдруг взяла ее озябшие ладони в свои. Ким едва заметно дрогнула – она не терпела прикосновений от незнакомцев, но сейчас, казалось, остро в них нуждалась. Она наверняка чувствовала себя неуютно: на фоне строго собранных родителей Мин Хе Новак в своих громоздких ботинках на высоком каблуке и с колечком в носу слишком выделялась. Вся угловатая и неправильная, как фигура со слишком острыми гранями. Но Е Рин словно этого не замечала, она заговорила и тепло, по-матерински поглаживала руки Ким, пока Со Ен сбивчиво переводила.
— Наш сын выбрал эту страну своим домом, а значит, должен остаться здесь. Так он хотел.
Мин никуда не исчез – он стоял между ними, глядя на их сцепленные руки. Я ждал, что он снова что-то скажет, но он молчал, не поднимая головы, будто давящий на плечи груз вдруг стал невыносимо тяжелым.
— Простите меня.. – сглотнув, из последних сил произнесла Ким, отпустив пальцы Е Рин. – Простите, что не остановила его.
— Ты бы не смогла, кончжуним. – Он склонился над ней, будто пытался уберечь от всего – от дождя, от боли и от разъедающей вины. – Я ведь никогда не рассказывал тебе о работе, не хотел беспокоить.
«Все мы этим страдаем. Извечная мужская ошибка родом из необъятного честолюбия – и вот куда она нас заводит».
— Не терзайте себя, мисс Новак. Мин Хе так много говорил о вас, он был очень счастлив.. – передала Со Ен слова матери, пока по ее щекам бесконечно катились жемчужные капли. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
По лицу Ким словно прошла опаляющая волна, и она вдруг замерла, даже не моргнув, и медленно перевела взгляд с госпожи Е Рин на Со Ен. Казалось, что она хочет что-то сказать или спросить, будто некая мысль, эмоция – слишком объемная, слишком разрушительная – рвется из нее наружу. Но слова где-то затерялись, и она лишь выдала короткое:
— Мне тоже.
Со Ен понимающе кивнула и, тихо попрощавшись, ушла вслед за родителями. А я невольно задался вопросом: как долго они не видели сына? Год? Два?
Вездесущий Кэп и тут пришел на выручку.
— С тех пор, как я покинул Китай и поступил на службу. Нам нельзя было поддерживать связь с родными, а потом.. Я не был уверен, что отец захочет меня видеть после того, что я натворил. Мама и Со Ен звонили, просили приехать, вот только времени все не находилось.
Мне это было знакомо: когда отец заболел, я фактически сбежал из Бергена и на их уговоры приехать отвечал бесконечными отговорками. Пока не стало слишком поздно.
Зажав очередную сигарету между зубами, я направился к авто. Чертов дождь только усилился, и мы уже промокли до нитки.
— Я выпросила у начальства это дело, – вдруг заговорила Эмили, когда мы почти сели в машину. – Мне удалось убедить их, что между мной и Мином не было близкой связи, пришлось написать штук семь разъяснений. Я знаю, он был твоим лучшим другом.. – «Нет, не был». – ..и это безумно тяжело, но нам всем сейчас тяжело, Адриан.
— Эм, у меня нет такого опыта, но ты в любом случае можешь на меня рассчитывать, – кивнула ей Вивьен, погладив мои костяшки большим пальцем. Я знал, что она не осудит мое решение, но все же от ее слов легче не становилось.
— А как же личная заинтересованность? – возразил я. – По-хорошему никто из нас не должен участвовать в расследовании.