Страница 6 из 6
Пролог
Рассвет пробивался в окна палаты. Тонкий луч света коснулся прутьев, оставляя на стенах толстые следы теней решётки. Палата была пустой. Дежурная медсестра, делая обход, поставила пометку в журнале:
«Свободна»
. Внизу была приписка:
«Покончил жизнь самоубийством»
.
Её рука дрожала, когда она выводила эти слова. Она знала, что это не просто ещё один пациент. Это был тот самый случай, о котором шептались в коридорах. Тот, который доктор Либердон называл «уникальным». Она быстро закрыла журнал, словно боясь, что слова на странице оживут и вырвутся наружу.
***
На следующее утро я пришел в больницу, чувствуя тяжесть на душе. Медсестра встретила меня у входа, её лицо было бледным.
— Доктор Либердон, — начала она, но я уже знал, что она скажет.
— Палата пуста, — закончил я за неё.
Она кивнула, и я прошел мимо, не спрашивая подробностей. Мне не нужно было знать, как именно он это сделал. Мне не нужно было знать, что он чувствовал в последние минуты. Я уже знал.
Я зашел в свой кабинет, сел за стол и взял в руки медицинскую карточку Джереми. На обложке красовалась надпись:
«Пациент номер четыре»
. Я открыл её и начал читать, хотя уже знал каждое слово наизусть.
Тридцать два года. Не женат. Работал на сборке судов. Хорошие отзывы. Поступил в больницу с жалобами на потерю личности.
Я закрыл карточку и положил её обратно в папку. Потом взял телефон и набрал номер жены.
— Привет, дорогая, — сказал я, когда она ответила. — Как дети?
— Всё хорошо, — ответила она. — А у тебя как дела?
— Нормально, — соврал я. — Просто хотел услышать твой голос.
Мы поговорили ещё несколько минут, и я положил трубку. Потом взял свою куртку и вышел из кабинета.
На улице лил дождь. Лёгкая морось щёлкала по асфальту, смывая пыль и грязь. Я стоял под навесом, глядя на улицу, и думал о том, что правда, которую открыл профессор Китенман, никогда не должна увидеть свет.
***
В то же время в доме профессора Китенмана лежало бездыханное тело старика. На столе стояла остывшая кружка с чаем, от которой шёл слабый запах. Его глаза были широко открыты, словно даже в последний момент он пытался понять, что же именно он открыл. На полу валялась записка, написанная дрожащей рукой:
«Они не готовы. Никто не готов. Правда убьёт их всех».
Рядом с кружкой стояла баночка с земляничным вареньем. Оно было домашним, приготовленным по старому рецепту, который профессор хранил как реликвию. Варенье казалось таким же безобидным, как и сам старик, но в его сладости скрывалась горечь, которую он больше не мог выносить.
Эта книга завершена. В серии Киберлих есть еще книги.