Имитация человечества

Запись третья

Мы пробирались по узкой тропе, озираясь по сторонам, будто ожидая погони. Внезапно сквозь деревья брызнули в лицо холодные капли — тропинка вывела нас прямо к водопаду. Я замер, поражённый его мощью: вода падала с высоты десятиэтажного дома, с грохотом разбиваясь о чёрные скалы. Поток пенился, как разъярённый зверь, а брызги, подхваченные ветром, рисовали в воздухе полупрозрачные радуги. Гул стоял такой, что я почувствовал вибрацию в грудной клетке.

— Красиво, да? — крикнул Колиман, едва перекрывая шум. — Теперь вверх!

Мы начали подъём по скользкому склону. Через двадцать минут трудного пути оказались на вершине скалы, откуда открылся ещё более потрясающий вид. С этой высоты водопад напоминал серебряный клинок, рассекающий изумрудную чащу. Я машинально потянулся к карману за портативной камерой, но профессор жёстко одёрнул мою руку:

— Забудь про снимки. Смотри в оба.

Пройдя вдоль обрыва ещё с полкилометра, мы оставили рёв воды позади. Теперь её гул напоминал отдалённый гром, а вместо влажных брызг лицо ласкал сухой ветер. Тропинка неожиданно вильнула вниз, приведя нас к краю пропасти.

— Вот он, новый мир, — процедил сквозь зубы Колиман, толкая меня к обрыву.

То, что я увидел, заставило сердце бешено заколотиться. Внизу, среди выжженной долины, теснились странные поселения. Сперва я принял их за города — пока не разглядел, что башни собраны из ржавых контейнеров, а стены сложены из спрессованного мусора. Между постройками копошились крошечные фигурки, словно муравьи на развалинах собственного муравейника.

Профессор сел, скрестив ноги, и закурил, чиркнув газовой зажигалкой. Я присел рядом, не говоря ни слова. Он затянулся, выдохнул и произнёс:

— Последний оплот загнанной цивилизации, которая не имеет права жить по правилам человечества. Сколько таких островков осталось? Тысячи? Сотни?

Он снова затянулся. Я указал на то место, откуда мы пришли.

— Зачем? — выдавил я из себя.

Колиман молчал, глядя вдаль, где люди копошились, как муравьи, вокруг своих лачуг.

— Тот учёный, Саммерстон, проклятый гений, — наконец сказал он, и я увидел слёзы, накатывающие на его глаза. — Он не помог человечеству спуститься в самый низ, — выпалил он, вставая и начиная ходить взад-вперёд. — Мир, общество, идиллия — всё это жестокая и бессмысленная иллюзия!

Он огляделся, будто ожидая, что за нами наблюдают, и продолжил:

— На самом деле тот придурок вывел специальный блокиратор, который словно дирижёр управлял человечеством. Каждый раз они брали анализы у людей, впрыскивали геном, который подавлял всё ненужное обществу, отсекал, полировал, как ювелир алмаз, так сказать, человеческие качества. А те, у кого этот геном не приживался, объявляли имитаторами!

Я посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит. Фикция? Что он пытается мне сказать?

— Эрик, мир не то, чем кажется тебе, новоприбывшему. — Нам лгали, говорили, что у них нет ядра, души, сущности, сострадания — как хочешь называй, но его нет. Ты пустой. Имитация. Пустышка. Просто банка с воздухом, костями и кожей — 80 килограмм частиц, собранных безумным хаосом в одной точке пространства.

— Но как они могли… — начал я, но Колиман резко взмахнул рукой, обрывая мою фразу.

— Они могли. И сделали. Треть планеты была уничтожена, стёрта, разрушена и разбавлена. Остальных просто истребляли. Крест на лбу — ты сразу пустышка, бам, и вылетаешь из города! Ни закона, ни суда! А какой закон может быть, если у тебя нет души? Ты что, человек что ли? Но правда была всегда рядом: все мы люди, все мы были одинаковыми. Это была фикция. Вымысел. Величайший обман на уровне цивилизации.

— Они думали, что никто не узнает. Что все будут молчать. — Он сел рядом со мной, наблюдая за городом грязи и нищеты. — Деление общества в таких масштабах — это геноцид уровня невежества!

Колиман последний раз затянулся сигаретой, его руки слегка дрожали.

— Ты знаешь, почему я решил пойти против системы? — спросил он, выкидывая окурок.

Я покачал головой, ощущая, как холод начинает подниматься от затылка к груди.

— У меня была семья. Жена и дочь. Они были… другими. Не такими, как все. Не такими, как хотели видеть их в этом «идеальном» мире. Я узнал, что такое счастье, когда смог помочь ей. Она была истощена, я нашёл её тут, — он указал на то место, откуда мы пришли. — Изучая втайне её геном, я смог снять блокировку ядра и понять эту фикцию! Но её нашли и объявили имитатором, а с ней и нашу дочь, нашу девочку… — Его голос сорвался, и он резко выдохнул. — Ликвидировали. Без суда и следствия. Просто потому, что они не вписывались в их проклятую утопию.

Он замолчал, его глаза были полны боли и ярости.

— С тех пор я воюю. Не ради себя. Ради них. Ради всех тех поколений, которые ОНИ уничтожили.

Я молчал, не зная, что сказать. В его словах была такая горечь, что любая фраза казалась пустой.

— Ты, наверное, не понимаешь, почему я рассказываю тебе это всё? — спросил он, наконец повернувшись ко мне. — Ты можешь сделать то, что я уже не смогу. Ты можешь остановить это.

— Я… да я не понимаю вообще, что происходит. То, что начиналось как лёгкое приключение с исторической хроникой превратилось в безумное откровение учёного.

Он похлопал себя по карманам, вспомнил, где лежит пробирка с кровью, достал её из рюкзака и протянул мне.

— Вот! Общество должно знать, какой геноцид оно устроило, уничтожая настоящих людей! Истребляя их, называя пустышками.

Он вздохнул, протянув пробирку ближе и взяв меня за руку, вложил её. Вместе с ней он дал мне вторую пробирку с непонятным чёрным веществом. Аристократическая маска и спокойное поведение просто испарились. В глазах этого мужчины я читал жажду возмездия. Такой глубокой вражды от живого существа я никогда не ощущал, как сейчас.

Сквозь зубы он процедил.

— А ведь правда ещё глубже, Эрик. Блокираторы в крови настоящих людей — со страхами, ненавистью и враждой — не позволяли им заводить потомство с нами, «сливками» утопии, лишь с себе подобными, в кого их превратили. Господа мира хотели, чтобы те, кто не смог принять их коктейль человечества, попросту стали животными и жили только с животными.

Он снял рюкзак и протянул его мне.

— Вещество в твоих руках способно убрать блокираторы у остатков настоящих людей. В рюкзаке есть всё необходимое, чтобы скрыться и быть в безопасности, — выпалил он.

— Но зачем вы мне даёте это? — выдохнул я.

Он криво усмехнулся.