Страница 83 из 121
Глава 45. Предательство...
Я пообещала Егору подумать. Он уехал с трепетной надеждой во взгляде. Прощался долго,
словно не мог со мной расстаться.
Когда вернулась в дом, обнаружила на кухне целую корзину всякого рода фруктов и овощей, а
также свёрток, пахнущий свежим хлебом.
— Это от молодого человека, — недовольно протянула Алевтина Фёдоровна.
Похоже, она была крайне раздражена его визитом. Ещё бы, с точки зрения слуг, произошло
нечто неприличное: к замужней женщине приезжал молодой человек, и они с ним уединялись в
саду.
Я выдохнула. У нас не настолько близкие отношения с прислугой, чтобы я пыталась перед ними
оправдываться. Может быть, даже Игорю Степановичу донесут. Ну и пусть. Мне-то что до этого?
Хотя настроение, конечно же, испортилось.
Я не стала отвечать. Развернулась и уже собралась выйти, но Алевтина Фёдоровна неожиданно
меня окликнула:
— Госпожа!
Я обернулась к ней с удивлением. Посмотрела в хмурое, морщинистое лицо и уточнила:
— Вы что-то хотели?
Женщина мялась на месте некоторое время. Потом выдохнула, будто решаясь на нечто
неприятное, и произнесла:
— Госпожа, я должна кое-что сказать вам. Не гневайтесь, пожалуйста, если то, что скажу, вам
не понравится. Но совесть мне не позволяет промолчать.
Я ужасно напряглась. Неужели будет меня отчитывать и морали читать? Но я позволила:
— Говорите.
Алевтина Фёдоровна некоторое время подбирала слова, а потом произнесла:
— Я... Мне этот молодой человек знаком по старой жизни.
— Правда? — удивилась я.
— Да, я как-то служила у его родителей. Уволилась всего лет десять назад, так что знаю это
семейство очень хорошо.
— И что же это значит? — осторожно уточнила я.
— А то, госпожа, что люди они нехорошие, и не стоит вам с ними связываться.
Я изумилась до глубины души.
Нехорошие люди? Егор? Он — нехороший человек???
— Извините, Алевтина Фёдоровна, но мне это кажется как минимум странным. Егор мой друг, он
сделал для меня очень много хорошего.
— Да, когда захочет, он может быть очень любезным, — продолжила женщина. — Я понимаю, что
мои слова, слова какой-то кухарки, по сравнению с его словами кажутся пустыми и дерзкими. Но
прошу, прислушайтесь ко мне. Я не люблю давать советы, но сейчас совесть не позволяет мне
промолчать. Насколько я знаю, его родители разорены, и он давно ищет подходящую партию,
чтобы удачно жениться.
Я рассмеялась:
— И вы думаете, он хотел бы жениться на мне из-за приданого? Да у меня-то за душой почти
ничего нет.
— Зато у вас есть титул, — бросила кухарка и отвернулась. — Поступайте как знаете.
Я тоже развернулась и вышла, слишком поражённая её словами и отчаянно сопротивляющаяся им.
Нет,
я не могу поверить в такой поклёп на Егора. Он мой друг. Но зачем Алевтине Фёдоровне так
откровенно лгать? Или это всего лишь пересказ каких-то нелепых сплетен, совсем не имеющих
отношения к правде?
И всё же… а может, действительно что-то в этом есть? Я, конечно, слукавила, когда сказала,
что у Виктории ничего нет. Её родители были довольно богаты, пусть и не баснословно, но всё
же.
К ним я, разумеется, возвращаться бы не стала. В моей памяти крепко засело, что отец
Виктории был человеком крайне сложным. Он возвращения дочери точно бы не потерпел. Но всё
же… я не могу так плохо думать о Егоре. Это уже слишком.
Закрывшись в своей комнате, я долго размышляла. В конце концов во мне поднялась злость на
кухарку. Не выдержав, я нашла её на кухне и твёрдо произнесла:
— Алевтина Фёдоровна, я огорчена тем, что вы мне сказали. Должна сообщить вам, что я вам не
верю. Не то чтобы вы лгали — скорее, вы ошибаетесь.
— Тогда пойдите и удостоверьтесь сами, — вдруг бросила она, вызвав у меня новый всплеск
изумления.
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.
***
Она сказала, что мне нужно съездить в город. Назвала адрес и добавила, что по этому адресу
живёт давняя любовница Егора. Она — низкого происхождения, но он очень часто у неё бывает,
иногда даже остаётся пожить на непродолжительный период. И за пару драгоценных монет она
расскажет всё — и о его планах, и о его желаниях.
Я не хотела в это верить, но потом поняла, что у меня нет выбора. Я едва-едва не решилась
доверить Егору свою жизнь. А если всё так, как говорит кухарка, то это просто дикость
какая-то. Поэтому, конечно же, я поехала в город.
Садовник, заделавшийся конюхом, выкатил двуколку и повёз меня туда. К четвёртому часу дня
город был очень оживлён. Я рассматривала его без интереса — подозрения и домыслы вертелись в
голове и отравляли настроение.
Наконец мы подъехали к нужной улочке. Она терялась в огромных кустах вьющихся роз. Очень
милое местечко — аккуратные дворики, невысокие заборы. Я вышла из двуколки, огляделась,
подошла к низкой калитке. Она была заперта, но легко открывалась крючком изнутри. Я
набралась наглости и просто вошла.
Дворик был маленький, но очень ухоженный. На арке висели тяжёлые грозди крупного, красивого
винограда. Я прошла по аллее, вымощенной камнями, и остановилась у крыльца. Деревянная дверь
была недавно покрыта свежей краской. Нашёлся и колокольчик, в который можно было позвонить.
Я уже протянула руку, чтобы сделать это, как вдруг услышала голоса. Они доносились из
соседнего окошка, которое было слегка приоткрыто. Всё внутри перевернулось — один из голосов
я узнала. Он принадлежал Егору.
Приподняла подол платья и на цыпочках свернула в сторону. Подошла к окну, припала к стене и
прислушалась. Говорили негромко, но я слышала каждое слово.
— Дорогой, — щебетала незнакомая девица, — в последнее время ты выглядишь таким
озабоченным. Может, тебе стоит отдохнуть? Или какие-то проблемы на работе?
— Нет, на работе всё в порядке, — ответил Егор на выдохе. — Просто есть просто пара
вопросов, которые я всё никак не могу решить.
— И какие-то вопросы заставляют тебя постоянно хмуриться? — девица хихикнула. — Давай я
сделаю тебе массаж, расслабься.
Видимо, она переместилась и начала своё дело, потому что Егор застонал.
— Ну вот, как-то лучше. Принести тебе ещё чай? Или, может, моего пирога? Тебе он понравился
в прошлый раз?