Страница 59 из 121
Глава 33. Заледенело, прорвало...
Палата оказалась просторной, светлой, с высокими окнами, из-за которых тянуло прохладой.
Она была богато обставлена как для лекарского крыла: резные шкафы, широкая кровать,
массивный столик у стены, даже гобелен на противоположной стене — всё выглядело так, словно
сюда перенесли кусочек богатого дома.
Игорь Степанович лежал на широкой постели, бледный, с окровавленной повязкой на груди,
глаза его были закрыты. Сейчас он казался таким беззащитным и несчастным, что моё сердце
невольно дрогнуло. Я громко сглотнула и вошла.
Меня трясло, было отчаянно холодно. Казалось, что у меня началась лихорадка… от нервов, не
иначе.
Вслед за мной вошёл мужчина — доктор лет пятидесяти, с суровым взглядом и тяжёлой поступью.
Он смотрел на меня крайне строго, даже неприязненно.
— Так вот из-за кого сыр-бор, — пробормотал он.
Я вспыхнула. Он меня имеет в виду? Впрочем, больше к подобным репликам он не возвращался.
Доктор громко заговорил о ранении Игоря Степановича. Пуля задела грудь, пройдя вскользь и
оставив глубокую рану. По его словам, жить будет, но придётся терпеть сильную боль, а
заживать всё будет долго — недели две-три точно.
Он вещал с нажимом, почти назидательно: насколько это опасно, что потеря крови могла
обернуться куда хуже, и что дуэли вообще строго запрещены.
— Так что вашего мужа ждёт суд и огромный штраф, — заключил он.
Я поёжилась. От этих слов становилось только хуже. Но доктор смотрел на меня недовольно,
словно я должна была радоваться, а не приходить в ужас.
Он сделал паузу, затем добавил:
— У нас катастрофически не хватает персонала, так что ухаживать за мужем будете сами. Его
оппонент, кстати, ненамного лучше: он в соседней палате.
Зачем он сказал последнее, я не знала, но мне стало неприятно.
— Спасибо, доктор, — произнесла сдержанно.
Мужчина неожиданно смягчился. Его полуулыбка даже немного украсила суровое лицо.
— Ладно. Давайте так: сходите к себе, возьмите вещей немного — ночевать здесь придётся
две-три ночи точно. От занятий вас освободят минимум на неделю. А ещё ждите приставов, они
зайдут обязательно…
С этими словами он ушёл.
А я осталась стоять посреди палаты, растерянная донельзя. Как выбраться из этого клубка
противоречий?
Не сразу решилась подойти к мужу. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках, а ноги
будто налились свинцом. Но всё же я сделала шаг, ещё один — и оказалась рядом с его
постелью.
Игорь Степанович лежал неподвижно, дыхание было тихим, едва уловимым. Его губы побелели,
светлые волосы прилипли ко лбу. Никогда прежде я не видела его таким… слабым. Обычно он был
грозой, тяжёлым камнем, за которым чувствовалась непреклонная сила, а сейчас был сломлен,
как скошенная трава…
Я опустилась на край кровати, протянула руку, но замерла, не решаясь коснуться. Внутри всё
бурлило: обида, горечь унижения — всё это не отпускало. Но стоило лишь взглянуть на него в
тот момент, и мои чувства смешались в один болезненный ком.
У меня явно было раздвоение. Где-то глубоко в душе я понимала, почему он так ненавидит
Викторию. Марианна была нежной и беззащитной, и если бы Виктория действительно была виновна,
мне тоже было бы трудно её простить. Но ведь я знаю, что это неправда. Её оболгали. Да и
неизвестно, в чём всё-таки её вина. Всё туманно, непонятно.
Но с другой стороны… Игорь Степанович казался слишком жестоким, слишком грубым,
бессердечным. Неужели нельзя смягчиться? Неужели нельзя просто откровенно поговорить?
А теперь ещё и эта дуэль.
Боже! Я вспомнила, что его оппонентом мог быть Егор. И меня изнутри будто обожгло.
Я поспешила к выходу. Уже почти открыла дверь, но замерла и снова обернулась. Посмотрела на
мужа, и в этот момент что-то внутри меня надломилось. Если он действительно навредил
хорошему во всех отношениях человеку по своей глупости, я, наверное, никогда ему не прощу.
Никогда.
С этой мыслью я вышла в коридор и заглянула в соседнюю палату. Доктор сказал, что оппонент
Игоря Степановича где-то здесь. Раненых было много. Наверное, начали поступать первые
раненые в поля боя.
Вдруг я заметила знакомое лицо. Этот точно не был на войне…
***
Смазливые черты, упрямый подбородок. Это был тот самый нахал, что пытался мне навредить.
Тот, который напал на меня с дружками. Неужели… неужели мой муж стрелялся именно с ним?
Я выскочила из чужой палаты и замерла посреди коридора. Может ли это быть правдой? Оббежала
остальные палаты, но Егора нигде не нашла.
В этот момент ко мне подошла одна из медсестёр и укорила, что я оставила своего мужа без
присмотра. Пристыженная, я вернулась в палату.
Игорь Степанович стонал. Я бросилась к нему, не зная, за что браться. К счастью, вошла
другая медсестра — помоложе и помягче. Она объяснила, что мне нужно делать: следить за тем,
чтобы он не вставал, менять полотенце, смоченное прохладной водой, прикладывать его к лбу и
губам, давать пить маленькими глотками.
Когда она покинула палату, я сделала всё, что она велела. Игорь Степанович, не приходя в
себя, постепенно успокоился. Я устала, опустилась на стул рядом и поняла, что чувства мои
словно заледенели. Странное состояние.
Скорее всего, стрелялся он не с Егором, а с моим настоящим обидчиком. Можно сказать,
поступил благородно. Но у меня внутри было пусто, будто что-то действительно перегорело. Я
просто до предела устала.
Ещё недавно я очень надеялась, что Игорь Степанович изменится по отношению ко мне. Ведь он
проявлял нежность, когда забывал свои обиды. Ведь он защищал меня, несмотря ни на что.
Казалось, убери преграду, живущую в нём, и всё наладится. Но теперь всё усугубилось. Он
снова ненавидит меня, как и прежде.
Мне страшно подумать, как он будет вести себя, когда очнётся. Не станет ли хуже от того,
что я рядом?
Словно в ответ на мои панические мысли ресницы мужа неожиданно дрогнули, и он медленно
открыл глаза.
— Марианна… — прошептали пересохшие губы. — Марианна…
Да, он вспоминал сестру. Я вся сжалась, боясь, что он меня узнает.
— Виктория, — повторил он моё нынешнее имя и снова затих.
Да, в своём беспамятстве он снова и снова варился в своей ненависти. И этого уже не