Страница 44 из 121
Глава 25. Ревность...
Группа аристократок расположилась на траве в тени старых лип. Дарина Святковская — высокая,
худая, чопорная преподавательница — без единой эмоции на холодном лице начала лекцию.
— Оказывать первую помощь — обязанность каждой из вас, — произнесла она сухо. — Вы должны
уметь не только вытерпеть вид крови, но и действовать быстро, хладнокровно и эффективно.
Для демонстрации она подозвала худенькую девицу лет семнадцати, одну из новых учениц. Та с
готовностью вышла вперёд, присела и вытянула руку. Дарина уверенно показывала на ней, как
перебинтовать предплечье, как зафиксировать плечо, что делать при ножевом ранении.
Кто-то из девиц усердно зарисовывал, другие переглядывались, и кто-то даже хихикал себе в
кулак. Я же просто вспоминала всё, что и так знала. Ничего нового пока не прозвучало.
Вдруг Дарина остановилась.
— Однако вам чаще всего придётся перевязывать мужчин. Это они у нас воюют. А потому нужно
знать, как работать с другим типом телосложения.
Она обернулась и махнула кому-то за спиной:
— Молодой человек, подойдите. Да-да, именно вы.
К ним направился юноша. Он шёл вперёд расслабленно, пружинистой походкой и мягко улыбался.
Высокий, широкоплечий, с копной густых вьющихся волос цвета мокрого янтаря. Лицо — как с
рекламного глянца. Даже замужние дамочки зашептались — настолько он был привлекательным. А
некоторые буквально вытянули шеи, чтобы получше его рассмотреть.
Я лишь скользнула по нему взглядом. Таких тут встречаю пачками. Слишком красив, слишком
ухожен, слишком самоуверен. Богатенький мальчик, привыкший к восторгу со стороны женщин. Мне
такие неприятны.
— Владислав Терехов, — представился он.
Слегка поклонившись, снял камзол и остался в тонкой белой рубашке, сквозь которую
угадывались крепкие мышцы. Присел на стул, продолжая улыбаться и очаровывая женщин своей
херувимоподобной неотразимостью. Да, конечно, он очень уверен в себе, потому что знает о
своей привлекательности. И наслаждается этим.
Фу, противно.
Дарина продолжила:
— Итак, ранение в плечо.
Она закатала рукав рубашки молодого человека и стала методично обматывать плечо бинтом,
показывая, как зафиксировать руку. Потом продемонстрировала действия при ранении в грудную
клетку. Владислав чуть откинулся на спинку стула, а она, не моргнув глазом, обмотала его
грудь, объясняя, где находится сердце и как не допустить чрезмерного сдавливания там, где
это не нужно.
Потом был живот. При этом рубашку Владислава пришлось приподнять. Некоторые девушки
покраснели. Кто-то поднёс к лицу веер, чтобы скрыть улыбку.
Да, пресс кубиками. Да, сейчас некоторые слюнями захлебнутся.
А мне было всё равно.
Наконец, преподавательница сообщила:
— Теперь каждая из вас по очереди должна самостоятельно перебинтовать «рану» на плече
пациента.
Тон был такой, что противиться ему было бессмысленно. Да и кто бы стал??? Всем хотелось
ненароком и на законном основании пощупать красного молодца…
Я сидела буквально в последнем ряду, но судьба, как водится, решила надо мной подшутить.
— Начнёт у нас... — Дарина Святковская окинула группу холодным взглядом и вдруг кивнула в
мою сторону. — Вы, поднимитесь!
Наверное, она решила меня пристыдить. Я ведь ни одного рисунка не сделала, даже перо не
достала. Меня посчитали невнимательной или равнодушной к предмету, а теперь — расплата!
Я встала и спокойно направилась к шатену, сохраняя лицо каменным. Не хватало ещё показать,
что мне дико неловко.
Молодой человек смотрел прямо на меня с улыбкой, но без насмешки. Взгляд внимательный,
изучающий, а я не смотрела ему в глаза в ответ.
Подошла вплотную, а Владислав протянул руку:
— Я готов, — произнёс он, предлагая мне закатать рукав.
Чёткими движениями, безо всякой суеты, я проделала всё то, что показывала
преподавательница. Приложила ткань, зафиксировала, сделала узел — без лишних слов и
телодвижений.
Когда закончила, отступила на шаг и встретилась взглядом с Дариной Святковской.
— Прекрасно, — она расплылась в довольной улыбке. — Вот так и нужно работать: спокойно,
внимательно и без лишней суеты. Молодец! Умница!
На мгновение вокруг стало особенно тихо. Мои одногруппницы, кажется, не ожидали, что я
добьюсь столь блестящей похвалы. Особенно сильно разозлилась рыжая Арина. Её взгляд мог бы
сжечь листья на деревьях за моей спиной. От своей беспомощности она резко отвернулась и
фыркнула.
А я вернулась на своё место, ни на кого не глядя. Но внутри всё же было приятно. Приятно,
что хоть что-то в этом мире у меня получается на отлично.
***
Игорь Степанович…
Он шёл по тропинке молча, с отстранённым лицом, едва слушая возбуждённый разговор своих
товарищей по группе. Тренировка прошла как сквозь сон. Были отработаны удары, движения — по
старой памяти. Крики преподавателя, звон шпаг — всё это слилось в гулкий фон. А перед
глазами всё ещё стояла картина, которую он лицезрел нынче утром в своей комнате.
Вот он склоняется над своей ненавистной жёнушкой и всматривается в тонкие черты. Самое
плохое, что он не может прекратить это делать, не может отвернуться и отползти!
— Боже, что со мной! — шепчет отчаянно, чувствуя, что себя почти не конролирует…
Сжал челюсть, провёл рукой по влажному затылку.
Игорь Степанович поклялся себе, что никогда, НИКОГДА не позволит Виктории стать его женой
по-настоящему. Он давно решил, что её жизнь в этом браке будет чередой болезненных
наказаний. Никакой совместной постели, ничего такого, что могло бы обрадовать её!
Но в тот момент, когда она спала — беззащитная, нежная, с приоткрытыми губами и мягким
дыханием, — он едва не потерял голову. По телу прокатилась вспышка жара. Боже, как же он её
хотел! Почувствовал тупую, болезненную тяжесть в паху и… поспешно выскочил из комнаты, пока
не совершил чего-то непростительного. Непростительного против собственной клятвы…
— Эй, парни, наш милый цветник снова неподалёку! — раздался радостный голос лорда
Корвинского, и ребята зашумели, как по команде.
Игорь Степанович вынырнул из своих размышлений и уставился туда, куда они указывали.