Страница 31 из 121
солдат на посту, вдруг встрепенулась. Я заметила, как её глаза вспыхнули надеждой, как она
будто расцвела при его появлении.
— Господин! — воскликнула она и бросилась к нему, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Она обиженно прикусила губу и с надрывной интонацией продолжила:
— Ваша супруга запретила мне выполнять ваши приказы. Из-за этого я не смогла сделать того,
что вы мне велели!
Я дико напряглась. По спине, как морозный ветер, прошелестели мурашки. Ах ты ж дрянь…
Вывернула всё так, чтобы опорочить меня перед ним. Оставила за собой право быть жертвой и
сплела свою ложь с таким изяществом, будто всю жизнь этим занималась.
Игорь Степанович молча перевёл взгляд на меня. Его глаза — сине-стальные, как закалённый
клинок, — пронзили меня насквозь. В них были лёд, мрак, подозрение. Или просто безразличие,
граничащее с презрением.
Я поднялась на ноги. Медленно, сдержанно. Лицо моё было бесстрастным. На лице ни страха, ни
гнева, ни смущения — только безупречная маска спокойствия. Внутри, правда, всё дрожало: от
омерзения, от несправедливости, от опасения. Но я не имела права дрогнуть. Если сейчас
уступлю — проиграю.
Мы так и замерли втроём. Алёна — жалостливая, почти прильнувшая к его руке. Я — прямая, с
гордо поднятым подбородком. Он — в центре, каменный и молчаливый.
В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Она давила на виски, сдавливала грудь. Даже
воздух, казалось, стал гуще, натянутей.
И я чувствовала — сейчас всё решится. Один неверный шаг, и меня снова вытолкнут на обочину
этой жизни…
Но я не сдамся!
Наверное, что-то такое отразилось у меня во взгляде, потому что Игорь Степанович неожиданно
вздрогнул…