Страница 3 из 121
Глава 2. Зарвавшаяся прислуга...
Он развернулся и ушёл. Хлопнул дверью или нет — не помню. Только я снова свалилась на пол,
тяжело дыша - ноги не держали. Похоже, соединение с этим телом прошло не так уж легко. Или
же оно было слишком ослаблено предыдущей жизнью.
Перед глазами по-прежнему всё плясало. Дыхание было прерывистым, сердце стучало как
сумасшедшее. Но я снова заставила себя встать на четвереньки, проползти немного к кровати,
приподняться на руках и завалиться уже на неё. Простыни были прохладными и немного остудили
разгорячённое тело.
Губа болела адски. Пощупала её — почувствовала запёкшуюся кровь. Вот гад, придурок! Поднял
руку на женщину — что за мразь такая?
Итак, зачем я здесь?
Нутром чувствовала, что попала сюда не просто так, что у меня есть какая-то цель и задача.
Но разобраться в этом было очень сложно.
Может быть, моя цель — уйти из этого дома и покончить с унижениями? Подать на развод? Дать
пинка обнаглевшему мужу?
Ну... я не настолько боевая. Точнее, не настолько отчаянная. Сперва нужно разобраться, что
да как. С пустыми руками уходить — глупо. Я знаю, что такое остаться без копейки и без крыши
над головой. Проходила. Пока не прельщает.
Чужеродный мир был неисследован и мог таить в себе самые невероятные опасности, к которым я
— иномирянка — совершенно не готова. Сперва нужно разобраться. Но действовать — мудро.
Присела, огляделась, прищуривая глаза. Обнаружила кувшин с водой рядом на столике.
Побрызгала в лицо — по телу пробежала дрожь, я почувствовала прилив сил. Чуть дальше стояло
что-то наподобие печенья — еда.
Голова заработала на полную катушку: надо есть, чтобы были силы. Есть было трудно — губа
болела. Но я заставила себя запихнуть эту пищу, и голове сразу полегчало. Значит, голодная.
Ладно. Поднялась, прошлась с нетвёрдыми ногами по комнате, обнаружила зеркало — и с
изумлением уставилась в отражение. Это была я. В точности я, как на Земле, только доходяга
какая-то с разбитой нижней губой. Худая-худая — одни кости. Но волосы — шикарные, длинные,
почти до пояса. Глаза на узком лице — огромные, бархатные, карие. И красотка, и доходяга
одновременно.
Платье на мне смотрелось отвратительно. Слишком глубокое декольте обнажало неприятную
худобу. Нет, это дело надо прикрывать. А ещё — отъедаться. Однозначно.
У меня был аналитический ум. Он срупулезно анализировал всё, что видел. Свою миссию я
приняла автоматически:
выжить несмотря ни на что
, победить и не дать другим
вытирать об себя ноги. Не позволить кому-то топтаться по моему телу и плевать в душу — как
это делали с прежней Викторией.
Да, я до сих пор испытывала чувства, оставшиеся от неё: страх, робость, смущение, боль,
отчаяние, чувство безвыходности. Она жила в этом — безгласно — и ничего не могла с собой
поделать. Может быть, от этого и умерла. Сердце не выдержало. Нервы сдали. Не знаю. Этот
сгусток эмоций всё ещё оставался в глубине моего естества, но я отгораживалась от него.
Кстати, это оказалось не так уж сложно. Стоило только вспомнить разъярённую физиономию мужа
— как сразу же появлялся прилив сил. Хотелось надрать эту красивую задницу, плюнуть в это
совершенное лицо, поломать ему все планы.
Мести он захотел! Блин, за что и почему?
Праведный гнев вытравил последнюю усталость. Я открыла шкаф и начала перебирать
немногочисленные платья, которые там висели. Старинный покрой, глубокие декольте,
рукава-фонарики — жуть дикая. Наконец, нашла платье более закрытого типа, яркое,
нежно-зелёное.
Одеть его оказалось не так уж просто, но память прежней Виктории услужливо подкинула нужную
картинку, и руки легко зашнуровали корсет спереди. Туфельки надела белые — других не нашла.
Каштановую гриву волос оставила распущенными, хотя здесь такие причёски не носили... ну и
плевать.
После чего
вышла в новый мир с непреодолимым желанием бросить ему вызов
.
Кстати, о вызовах. Моя земная жизнь не отличалась яркими красками. Баловнем судьбы я бы
себя не назвала. Неполноценная семья, тяжёлое детство, непростая юность.
Очень тяжело давалась учёба. Несмотря на хорошие оценки, меня постоянно травили. А всё
из-за бедности. Всё из-за того, что я не могла нормально одеться и никогда не вписывалась в
круг обычных детей.
Многие под травлей ломаются, а я стала сильнее. Научилась отгавкиваться. Научилась быть
хищником, который на удар готов ударить в ответ. Пусть даже исподтишка.
Нет, я не лезла на рожон. Мудрый хищник знает, когда затаиться. Но и не являлась тихоней
Викторией, какая досталась деспоту Игорю Степановичу в добычу.
Я даже почувствовала азарт, спускаясь по широкой кручёной лестнице на нижний этаж. Всё
дышало роскошью старинного поместья: картины, портреты, портьеры, перила. Гладкие полы,
мягкие дорожки. Огромный холл, шикарная мебель. Богатая жизнь…
Но атмосфера в доме стояла отвратительная, пронизывающая, показывающая, что хозяин этого
дома — абсолютный мудак. Как прежняя Виктория этого не замечала? В её воспоминаниях —
какая-то глупая надежда и ощущение чего-то светлого. Но это только в начале, конечно же.
Поэтому реальность стала для неё невыносимой.
Холл был пуст. Я огляделась и пошла на звук голосов. На повороте едва с кем-то не
столкнулась: на меня налетела девица, которую я сразу же узнала. Да, та самая любовница
Игорька.
Румяная, красивая крестьянка с толстой русой косой, огромными оленьими глазами и очень
высокомерным выражением лица. Она окинула меня таким взглядом, будто увидела помойное ведро.
Встала, подбоченившись, искривилась.
— Куда вас несёт, госпожа? — бросила издевательски. — Не вздумайте на кухню ходить, там вам
делать нечего. А ежели проголодались — терпите до ужина. У нас здесь не таверна, чтобы
кормить по заказу.
Презрительно фыркнув, она задрала подбородок и, виляя задницей, попыталась пройти мимо
меня. Но мой ум сработал очень чётко. Резким движением я схватила её за локоть и заставила
развернуться к себе. Она ойкнула и вытаращилась на меня с испугом.
Заметив жёсткую линию моих губ, она снова усмехнулась презрительно:
— Что, не нравится? А я беру пример с вашего супруга. Он разрешает мне так с вами