Страница 20 из 121
Глава 11. Никому не отдам...
Стемнело. Я выждала ещё немного, притаившись у окна и прислушиваясь к звукам во дворе.
Наконец, всё стихло. Где-то вдали заскрипели ворота, кто-то из слуг, видимо, вышел за
пределы поместья. Я осторожно поднялась, на цыпочках подошла к сундуку, вытащила спрятанный
узелок и крепко прижала его к груди.
Сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала, как каждый его удар отдаётся в висках, как
кровь пульсирует в шее. Коридор встретил блаженной тишиной уставшего поместья.
Миновала лестницу, прошмыгнула через боковой холл, прячась за колоннами, и вышла во
внутренний двор. Прошла вдоль стены, в сторону хозпостроек, туда, где был чёрный выход.
Осталось совсем немного…
Но стоило мне подойти к миниатюрным воротам, как раздался шорох, и кто-то вынырнул из тени.
— Ну и куда это мы собрались? — раздался насмешливый голос Дуни.
Я резко обернулась. Рядом с ней стояли те самые двое — её амбалы, лица в полумраке казались
ещё уродливее. Один из них тут же вырвал у меня узелок, второй схватил за руку, и прежде,
чем я успела закричать, меня ударили по лицу.
Острая боль пронзила щёку.
Я покачнулась, упала и почувствовала, как по губе скатилась капля крови.
— Вот и всё, — подумала я. — Наверное, прибьют и выкинут в канаву.
Меня ударили ещё раз. Больно. Согнулась в три погибели, чтобы защититься.
И в этот момент рядом раздался крик.
Что-то свистнуло в воздухе. Послышался хруст, глухой удар. Один из громил отлетел в
сторону, как выброшенная тряпичная кукла. Второй обернулся, но не успел среагировать — его
отбросило так, что он с грохотом врезался в стену конюшни и сполз по ней, не шевелясь.
Дуня развернулась, побледнела и в ужасе уставилась на того, кто это сделал.
Я приподнялась на локтях, прищуриваясь, всё ещё вздрагивая от боли. Лицо горело огнём.
И в этот момент я увидела Игоря Степановича.
Он стоял посреди двора, тяжело дыша, как будто едва сдерживал ярость. Его взгляд метался
между мной, валяющимся узелком и побледневшей Дуней, которая начала дрожать и заикаться:
— Господин, я... Это... Это... Ваша мать, она... Она приказала мне. Она... Я ни в чём не
виновата!!!
— Уволена! — процедил Игорь Степанович, глядя на неё с яростью. — Я не оставлю в доме
прислугу, которая за моей спиной слушается кого-то ещё.
Девица открыла рот, как будто хотела что-то возразить. Упала на колени и начала умолять,
верещать, просить милости, но молодой человек гаркнул:
— Вон! Иначе будет что похуже. И не смей более переступать порога этого дома, потому что я
не потерплю предательства! А братцы твои немедленно отправятся в темницу. Пошла прочь!
Я смотрела на его ярость в ужасе. Всё становилось на свои места. Понятно, почему он сейчас
вступился. Потому что гордость Игоря Степановича не позволяла ему смириться с тем фактом,
что слуги послушались его мать, а не его лично. Он спасал вовсе не меня.
Но сейчас он увидит мой узелок — и пиши пропало. Следующей грушей для битья стану я.
Пока он изгонял нерадивых слуг, я поспешно приподнялась, мучаясь от боли в боку, и кинулась
к своему свёртку. Может, удастся просто скрыться... ну не знаю... как мышь в норе...
Но не успела я прижать к себе вещи, как он уже схватил меня под локоть.
— А с тобой мы отдельно поговорим, — процедил муж и потащил меня обратно в дом.
Я была ужасно напугана. Поняв, что шанс на побег тает с каждым мгновением, я вырвалась,
остановилась и отчаянно прокричала:
— Я требую, чтобы вы немедленно меня отпустили! Я требую развода! Сейчас же! Мне не нужен
ни такой муж, ни такой дом, ни ваши деньги, ни всё ваше благо, ни фамилия — мне ничего не
нужно!
Игорь Степанович смотрел мне в лицо горящим взглядом. Некоторое время он ничего не говорил,
а потом произнёс:
— Не будет этого. Когда-то к тебе тоже взывали о милости — но ты отказалась ее подарить.
Будешь пить эту чашу до самого дна. Я так понимаю, ты собралась сбежать? Да, спасибо за
напоминание, что мне стоит усилить охрану. Пойдём!
Он снова схватил меня за руку и потащил за собой. А я, исполненная глубочайшего отчаяния,
думала о том, что у меня должен быть какой-то выход. Он должен найтись во что бы то ни
стало!
Значит, побег не вариант. Ничего не выйдет.
Однако позиция мужа говорит о том, что козни матери не достигли своей цели. Служанка
уверяла, что Игорь Степанович откажется от жизни со мной. Но он был твёрд. Да и слуг,
которых взяла в оборот Александра Викторовна, он выгнал с позором. Значит, она проиграла.
Но и я в выигрыше себя не чувствую.
Меня без церемоний заперли в комнате. Но ни ругаться, ни каким-либо образом унижать меня
Игорь Степанович не стал. Наверное, занят. Мчался прочь, как заведённый. А я, вся дрожа,
присела прямо на пол, схватив свой вожделенный узелок и прижав его к груди.
Не знаю, радоваться мне или огорчаться. Я не рада, что меня вернули. Но, вспоминая
исполненное ужасом лицо Дуньки, чувствовала удовлетворение. Жаль — этого мало. Хотя в её
глазах, наверное, случилась катастрофа. Она не только лишилась работы, но и пригретого места
в постели хозяина.
Однако отсутствие любовницы не изменит отношений между мной и мужем. Да и свекровь,
наверное, без дела сидеть не станет. Придётся искать способ сбежать в другой раз.
***
— Что это за шум?
Александра Викторовна прибежала в спальню к сыну в одном халате, наброшенном на ночную
рубашку.
– Ты не пострадал? Я слышала, там какая-то драка…
Игорь Степанович смотрел на мать крайне мрачно.
– Зачем ты это сделала? – процедил он. – Зачем ты приказала моим слугам причинить вред моей
жене?
Александра Викторовна опешила. Она так смутилась, что, обычно говорливая и очень уверенная
в себе, не могла подобрать слов на сей раз.
– Сынок… – шагнула ближе, быстренько поменяв тактику и тон голоса. – Я же вчера тебе
рассказывала… даже Оракул показал, что твоя жена – преступница. Я уверена, что все эти
слухи, ходящие о ней, – правда. Она… у неё есть любовник! Ты должен её изгнать, как минимум.
Развод – лучшее, что тебе нужно сделать с ней.
– Кто тебе позволял? – взревел Игорь Степанович неожиданно, отчего женщина вздрогнула и
отшатнулась.
– Сынок, ты никогда не позволял себе кричать на меня… – прошептала она, и глаза её