Страница 115 из 121
Глава 59. Побег...
— Отец Варфоломей, — голос Геннадия Ивановича прозвучал угрожающе. — С этого дня вы больше
не будете трудиться в храме моей деревни. И венчать нас тоже не будете. Забирайте свои вещи
и убирайтесь с моей земли!
Я замерла в ужасе. Значит, у моего жениха есть власть изгнать отсюда Игоря Степановича? Ну
да, я как-то не подумала об этом. Привыкла, что священники подчиняются каким-то своим
верховным. А здесь ведь совсем другая ситуация — храм находится на территории деревни,
принадлежащей Геннадию Ивановичу. Он здесь хозяин. И, наверное, сам решает, кто в этом храме
будет служить.
Почему-то мысль о том, что Игорь Степанович может потерять свою новую жизнь из-за этой
перепалки, оказалась для меня тяжёлой и болезненной.
Я попыталась всё исправить — просто по велению сердца. Схватила Геннадия Ивановича за руку
и заставила его на себя посмотреть:
— Гена, пожалуйста, не сердитесь. Я думаю, что мы оба неправы, оба вспылили. Не гневайтесь
на отца Варфоломея. - Покосилась на Игоря Степановича, который смотрел на меня с большим
неудовольствием. — Он просто неправильно понял нашу размолвку, посчитал, что она слишком
грубая… может быть, и неполезная для наших душ!
Геннадий Иванович выпрямился и, мне даже показалось, задрал нос. Он смерил священника
высокомерным взглядом и произнёс:
— Если вы, отец Варфоломей, попросите у меня прощения, я так уж и быть позволю вам
остаться!
— Не имею ни малейшего желания, — процедил сквозь зубы Игорь Степанович и повернулся ко
мне, — вам же, Виктория, настоятельно советую пренебречь… моими прежними советами! А теперь
простите меня.
С этими словами он развернулся и поспешно ушёл прочь.
Я же замерла посреди улицы, с трудом осознавая, что сейчас произошло. Нет, эта вспышкой
эмоций с его стороны не была спонтанной: Игорь Степанович вступился за меня намеренно. И,
кажется, был готов стоять в этом до конца.
Сердце бешено заколотилось в груди.
Почему он так поступил? Мы ведь друг другу никто. Мы расстались, мы — по разные стороны
баррикад. Он просто хочет показаться святым и до конца исполняет свой священнический долг?
Хотя сердце подсказывало, что дело не в долге. Дело в том, что Геннадий Иванович обижал
меня, а мой бывший не желал на это смотреть.
— Пойдём, Виктория, — сухо произнёс жених. — Мы отправляемся домой.
Я не сказала ни слова. Подхватила юбки и направилась к карете. Но впервые позволила себе
мысль, что рядом с этим человеком мне точно нечего делать.
«Настоятельно советую вам пренебречь моими прежними советами…» — слова Игоря Степановича
звучали в разуме всю дорогу обратно.
Геннадий Иванович со мной не разговаривал. Он был хмур и недоволен, смотрел в окно,
разглядывая бесцветный пейзаж. Возможно, я могла бы его понять, если бы он сейчас извинился.
Если бы сказал, что просто вспылил, что так сложились обстоятельства. Возможно, моё решение
поколебалось бы.
Но жених этого не сделал. Он упрямо вёл себя так, будто его оскорбили — ни за что, ни про
что.
Как же так бывает, что в этой жизни я постоянно сталкиваюсь только с лицемерием и ложью?
Сперва человек один по отношению ко мне, потом — совершенно другой.
Боже, неужели я снова наступила на те же грабли? И снова получила по лбу???
Было так горько на душе, так тоскливо, что мне хотелось просто куда-то сбежать. А перед
глазами всё ещё стоял Игорь Степанович, глаза которого горели праведным гневом.
Но к чему эти воспоминания о нём? Он не лучше других. Он тоже — то любил меня, то обижал,
то теперь снова вступается. Одни лицемеры вокруг.
Однако, с другой стороны, что-то внутри подсказывало, что разница всё-таки существует.
Какая?
Меня предали трое мужчин — Игорь Степанович, Егор и теперь Геннадий Иванович. Что между
ними общего? Все трое причинили мне боль. Сперва клялись в любви, а в итоге вся любовь
оказалась пшиком.
Но всё-таки есть разница. И она — очевидна.
Егор и Геннадий Иванович не спешат признавать себя виноватыми. А Игорь Степанович признал.
Не от чувства ли вины он стал священником?
Почему-то этот вопрос завладел мною с новой силой…
***
Я приняла решение уйти от Геннадия Ивановича. Это решение пришло ко мне ночью — твёрдое,
окончательное и бесповоротное. Завтра же утром я поговорю с ним, разорву помолвку и вернусь
к себе домой.
Что-то внутри меня сжималось от волнения, когда я представляла этот разговор. Что-то не
давало покоя. И почему-то это «что-то» вызывало страх — будто надо мной обязательно должна
нависнуть опасность.
Собралась рассказать о своём решении за завтраком. Геннадий Иванович вёл себя с самого утра
как ни в чём не бывало: словно не было ни размолвки, ни раздражения, ни грубости с его
стороны. А я не могла сделать вид, что всё по-прежнему.
Он весело рассказывал о событиях в поместье, некоторое время читал газету, фантазировал о
том, какая у нас будет прекрасная жизнь и сколько мы родим детей. А я всё ждала момента,
чтобы сообщить ему о своём решении.
Дождалась. Он как раз поел, отложил газету, посмотрел на меня испытующе. И я твёрдо
произнесла:
— Гена, нам нужно поговорить.
Он помрачнел мгновенно. Глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску. Меня окатило
странным, иррациональным страхом.
— Поговорить? О чём же? — осведомился он совсем другим тоном.
— О том, что свадьбы не будет, — произнесла я. — Я хочу вернуться к себе. Мне жаль, что у
нас не сложилось, но семейной идиллии нам не видать. Думаю, я тебе не подхожу, Гена.
Я намеренно перешла на «ты», чтобы подчеркнуть между нами равноправие.
— Тебе нужна более покладистая супруга. А я из тех, кто предпочитает самостоятельно решать
в своей жизни основные нюансы.
— Я думаю, ты спешишь, — заявил он вкрадчиво.
Но выражение его лица пугало: жёсткость, холодность, скрытая угроза — вот что я сейчас
видела в его глазах.
— Нет, моё решение взвешено и окончательно, — настаивала я. — Я уезжаю прямо сейчас. Мои
вещи собраны. Я просто одолжу у тебя карету. Она вернётся через несколько дней.
— Я не позволю! — он поднял руку и негромко стукнул кулаком по столу. Тарелки звякнули, а я
вздрогнула. — Ты никуда не поедешь. И свадьба состоится!