Страница 37 из 261
– А чего он такой невзрачный и как пяхтура одет? Маузер командирский где?
Водоплавающие заржали. М-да… вопрос с подвохом. Опытный Жилин, хорошо понимающий местные вкусы и запросы, перед этой встречей хотел меня всего в кожу переодеть. Тот же «С96» в коробке выдать. Но я отказался. Иван с низов не служил и поэтому немного не врубается в то, что значит новое начальство для подобных сорвиголов. А они должны сами прочувствовать, что командиром поставлен не просто, потому что так наверху решили. Нет. Командиром я стал из-за того, что знаю и умею больше, чем они. Это особо актуально в нынешние времена. И сейчас сие надо будет доказывать. В общем, отстранив уже пытающегося чего-то сказать Жилина, вышел вперед сам:
– Отвечаю по пунктам. В шинель одет, потому что я снял ее с одного из трупов тех контрразведчиков, которые меня на расстрел вели. Были бы контрики в бархат да меха одеты, стоял бы здесь в бархате и мехах. – На этих словах смешки в толпе притихли, а я ухмыльнулся. – Маузер же не ношу, потому что меня размер х… вполне устраивает.
Мореманы, услыхав про интересный орган, насторожились. В конце концов, кто-то не выдержал:
– А при чем тут твой х…?
Я обидно хохотнул:
– Обалдеть! Вы даже этого не знаете? Ладно, просвещу. Просто тот, у кого это самое дело крохотное, стремится себе завести ствол побольше. Ну, для компенсации размера писюна.
Пару секунд стояла тишина, а потом строй грохнул смехом. При этом все поглядывали на стоящего в первой шеренге парня, у которого на ремешке висела коробка с пистолетом. Угу. Похоже, вот он лидер этих людей. Формальный, или номинальный, дело десятое. Главное, что пользующийся уважением и авторитетом. Его даже сейчас стоящие рядом просто дружески пихают, но при этом лишних слов себе не позволяют. Парняга же, покраснев, вышел из строя и, закипая, решил наехать:
– Да у меня… да я лавку х… ломаю! Да…
Я вытянул руку вперед:
– Стоп! Мебель портить не будем. А мериться станем по-другому. Лучше скажи, мил человек, – ты стрелять умеешь?
Морячок гордо приосанился:
– А то!
– Так же, как остальные, или получше?
Собеседник ответил обтекаемо:
– У нас все хорошо стреляют.
– Ну вот давай и проверим. Пусть кто из твоих людей головной убор подбросит, а мы попробуем попасть.
Парень подозрительно оглядел меня в поисках оружия:
– Сам-то из чего пулять станешь? Из пальца, что ли?
– Тебе что за забота? Или заднюю включил?
Матрос, опять покраснев от злости, принялся распоряжаться. Очень быстро все было готово, и он посмотрел на меня в ожидании отмашки. Видя, что оппонент просто улыбается, я чертыхнулся, скомандовав:
– Кидай!
Бескозырка ребром полетела вверх. В ту же секунду выхватил из карманов оба «люгера», поймал момент, когда она повернется плоскостью, и начал стрельбу. Что сказать – я и раньше любил стрелять, удивляя умением остальных. А в последнее время даже сам с себя фигею… Шесть выстрелов прозвучали короткой очередью. После чего, сунув пистолеты обратно, молча уставился на моремана. Тот, скептически хмыкнув, подобрал беску. Посмотрел на результат. Неверяще глянул в мою сторону. Начал, шевеля губами, считать отверстия. А из быстро обступившей его толпы стали раздаваться удивленные возгласы.
Подойдя, я забрал превратившуюся в решето бескозырку и, сунув ее обратно в руки владельца, резко скомандовал:
– Все по местам! Сейчас посмотрим на стрельбу вашего товарища.
Что сказать? Владелец маузера, пока головной убор летал, успел пальнуть два раза. Не попал. Да и мудрено с такой здоровой дуры, навскидку, куда-то попасть. На это, в общем-то, и был мой хитрый расчет.
Оглядев насупленных после подведения итогов морячков, я резюмировал:
– Понятно. Стрелять вы не умеете. Строй держать тоже не умеете. Я так понял, что товарищ Жилин мне новобранцев втюхивает, выдавая их за опытных ребят?
Толпа, после моих слов начала более-менее выравниваться, и оттуда донеслись крики:
– Какие мы тебе салаги? Мы с немцами воевали! Да мы!.. Да мы!..
Я повысил голос:
– Не новобранцы? Не верю! Вы же себя ведете, как будто только вчера в армию попали! Орете, словно на сельском базаре! Вон там какие-то ухари постоянно курили! Я не удивлюсь, если кто-то в вашем строю и посрать успел за время, пока товарищ Жилин речь держал! Вам там как – не воняет?
Владелец маузера опять вышел вперед и, мрачно глядя на меня, высказал:
– Ты нас на голос не бери! Строем мы выше горла находились и от офицерья всякого натерпелись. А сейчас мы свободные люди! Вольные! И в стойло нас уже не загонишь! Мы тут все анархисты. И коммунисты тоже есть! Мы за революцию любого на куски порвем, и нам для этого ножку тянуть или строй держать не надо!
Яростно ощерившись, я ответил:
– Там, – ткнув большим пальцем за спину, – я видел, как полсотни беляков гоняли почти семь сотен наших. Гоняли, потому что имели понятие о воинской дисциплине! А наши – такие же «вольные и свободные личности» – тупо гибли из-за того, что им особо близко к сердцу пришелся приказ номер один Временного правительства! Каждый считал себе вправе оспаривать решения командиров. Каждый мог просто не выполнить приказ! Каждый считал себя умнее и прозорливее. Вот и насчитали… И это идейные товарищи! А полстраны уже про…али!
Матрос от моего напора подался назад, но я не думал останавливаться: