Владычица Авалона

Глава 1

Солнце садилось, недвижные воды долины Авалон подернулись золотом. Тут и там над водной гладью топорщились зеленые и бурые метелки, едва различимые в мерцающей дымке, что в конце осени заволакивала болота даже в ясную погоду. Остроконечный тор, увенчанный стоячими камнями, возвышался посреди долины над взгорьями поменьше.

Кейлин неотрывно глядела на воду, чувствуя, как умиротворенное безмолвие снимает усталость. Пять дней провела она в дороге – а казалось, что дольше. Воистину, это было путешествие длиною в жизнь – от золы и пепла погребального костра в Вернеметоне к сердцу Летней страны. Синий плащ – знак отличия старшей жрицы – облегал ее фигуру недвижными складками

«Путешествие длиною в жизнь.. – думала про себя Кейлин. – И Обители жриц я уж больше не покину». Шесть месяцев назад она приехала сюда с несколькими женщинами из Лесной обители и основала здесь, здесь, на острове, общину жриц. Шесть недель назад она вернулась назад одна – да только слишком поздно: спасти Лесную обитель от гибели она не успела. Но спасла хотя бы мальчика.

— Так это и есть остров Авалон?

Голос Гавена вернул ее в настоящее. Мальчишка прижмурился – лучи били ему прямо в глаза. Кейлин улыбнулась.

— Он самый, – отозвалась она, – сейчас я призову ладью, которая перевезет нас туда.

— Подожди немножко, пожалуйста. – Мальчуган повернулся к ней.

Гавен заметно подрос. Для своих десяти лет он был высок, и однако ж по-прежнему выглядел так, как будто его собрали по кусочкам как попало, в беспорядке – руки и ноги длиннющие, а все остальное тело за ними словно бы не поспевает. Закатные лучи подсвечивали выгоревшие под летним солнцем пряди его каштановых волос.

— Ты обещала, что ответишь на мои вопросы еще до того, как я окажусь на Торе. Что мне говорить, когда меня спросят, зачем я здесь? Я даже в собственном имени и то не уверен!

Гавен поднял на нее огромные серые глаза – в точности как у матери. У Кейлин сжалось сердце. Мальчик прав, подумала она. Она ведь и в самом деле обещала поговорить с ним, да только в пути она все больше молчала – так измучили ее напряжение и горе последних дней.

— Тебя зовут Гавен, – мягко проговорила она. – Этим именем твой отец назвался твоей матери в первую их встречу, вот почему она и тебя так нарекла.

— Но мой отец был римлянином! – Голос мальчугана сорвался, словно он сам не знал, повод ли это для стыда или для гордости.

— Да, это так, и поскольку у твоего отца других сыновей не было, полагаю, как оно принято у римлян, ты бы звался Гай Мацеллий Север, как твой отец и его отец до него. Среди римлян это имя пользуется большим уважением. Твой дед, насколько я знаю, был человеком достойным и добрым. А вот твоя бабушка была дочерью короля силуров и дала своему сыну имя Гавен, так что тебе нет нужды его стыдиться.

Гавен глядел на нее во все глаза.

— Хорошо же. Но здесь, на острове друидов, перешептываться станут не о моем отце. А правда, что.. – Он нервно сглотнул и начал снова: – До того, как я уехал из Лесной обители, поговаривали.. А правда, что она – Владычица Вернеметона – была моей матерью?

Кейлин не отвела глаз, помня, как больно было Эйлан хранить эту тайну.

— Это правда.

Мальчуган кивнул, выдохнул и немного расслабился.

— Так я и думал. Я часто мечтал.. ну, все дети, которые воспитывались в Вернеметоне, похвалялись, что их матери – королевы, а отцы – сыны королей, и в один прекрасный день они приедут и заберут их к себе. Я тоже сочинял разные байки, но Владычица всегда была ко мне добра, и когда ночами во сне за мной приходила мать – это всегда была она..

— Она тебя любила, – еще тише проговорила Кейлин.

— Тогда почему она меня так и не признала? Почему мой отец не женился на ней, если был человеком известным и порядочным?

Кейлин вздохнула.

— Он был римлянином, а жрицам Лесной обители запрещалось выходить замуж и рожать детей – даже от соплеменников. Может статься, здесь нам удастся изменить законы, но в Вернеметоне.. если бы о твоем существовании узнали, это обрекло бы ее на смерть.

— Вот, значит, что случилось, – прошептал он. Мальчуган внезапно показался старше своих лет. – Обо мне все-таки прознали и убили ее, так? Она погибла из-за меня!

— Ох, Гавен.. – изнывая от жалости, Кейлин потянулась к нему, но мальчик отстранился, – причин тут множество. Политика.. и разные прочие вещи.. ты все поймешь, когда подрастешь. – Она прикусила язык, опасаясь сказать слишком много, ибо само существование этого ребенка и впрямь послужило той искрой, от которой запылал пожар, и в этом смысле слова его были правдой.

— Эйлан любила тебя, Гавен. Когда ты родился, она могла бы отослать тебя на воспитание, но она не нашла в себе сил расстаться с тобой. Она бросила вызов архидруиду, своему деду, и добилась, чтобы ты оставался при ней, и он согласился при одном условии: никто не должен был знать о том, что ты – ее сын.

— Но это несправедливо!

— Справедливо? – фыркнула она. – А с чего ты взял, что в жизни есть место справедливости? Тебе очень повезло, Гавен. Возблагодари богов и не жалуйся.

Мальчуган вспыхнул и тут же побледнел как полотно, но ей не ответил. Кейлин почувствовала, как гнев его схлынул так же внезапно, как и накатил.

— Теперь это уже не важно: что случилось, то случилось, и ты здесь, со мной.

— Но я тебе не нужен, – прошептал он. – Никому я не нужен.

Мгновение она задумчиво рассматривала мальчика.

— Полагаю, тебе следует знать – Мацеллий, твой дедушка-римлянин, хотел забрать тебя в Деву и воспитывать как родного внука.

— Тогда почему ты не отдала меня ему?

Кейлин неотрывно глядела на него без тени улыбки.

— А ты хочешь быть римлянином?

— Еще не хватало! Ни за что на свете! – воскликнул он, покраснев до корней волос. Кейлин кивнула. Друиды, обучавшие мальчиков в Лесной обители, конечно же, привили ему ненависть к Риму. – Но ты должна была сказать мне! Ты должна была позволить мне выбирать самому!

— Так я и сделала! – бросила она. – Ты сам решил поехать сюда!

Гавену вдруг расхотелось протестовать и возмущаться: он отвернулся и снова уставился на воду.

— Это правда. Чего я в толк взять не могу, так это зачем я тебе понадобился..